Страница 11 из 129
Глава 3 Пирог, бывшая и почти приличный фермер
Глава 3 Пирог, бывшая и почти приличный фермер
К вечеру Василиса официально признала: деревня жила по законам, которые в Москве сочли бы нарушением прав человека.
Во-первых, здесь слишком рано вставали.
Во-вторых, слишком много ели.
В-третьих, все всё знали.
К обеду половина Студёного уже была в курсе, что городская внучка Марии Петровны приехала с чемоданом размером с телёнка, испачкала платье, не отличила укроп от свёклы и была замечена в пикапе Степана Орлова.
Последний пункт почему-то обсуждался особенно активно.
Василиса узнала об этом от бабушки.
Вернее, бабушка не сказала напрямую. Она просто вошла в комнату, где Василиса сидела на кровати с ноутбуком и пыталась поймать интернет, положила на стул выглаженную рубашку и произнесла:
— Тётя Зина сказала, что вы со Стёпой красиво смотритесь в машине.
Василиса медленно подняла голову.
— Что?
— Я говорю, тётя Зина…
— Я услышала.
— А чего спрашиваешь?
— Потому что надеялась, что мне показалось.
Мария Петровна сложила руки на груди.
— Ну, может, она сказала не “красиво”, а “подозрительно”.
— Ба!
— Что?
— Он просто подвёз меня от магазина.
— Конечно.
— Мы ехали сорок секунд.
— В деревне и за сорок секунд можно многое понять.
— Например?
— Например, кто на кого как смотрит.
Василиса захлопнула ноутбук.
Интернета всё равно не было. Зато бабушка ловила чужие взгляды лучше любого вай-фая.
— Никто ни на кого никак не смотрел.
— Лисонька, я старая, а не слепая.
— Ты не старая.
— Спасибо. Но от темы не уходи.
— А темы нет.
— Есть Стёпа.
— Стёпа — сосед.
— Хороший сосед.
— Если ты ещё раз скажешь, что он хороший, я начну подозревать, что он тебе платит пирожками.
— Он и без оплаты хороший.
Василиса застонала и упала спиной на кровать.
— Почему вся деревня так уверена, что мне срочно нужен мужчина?
— Потому что ты красивая, молодая и злая.
— Логика где?
— Злым красивым девушкам особенно нужен мужчина. Чтобы было на кого шипеть.
— Я отлично шиплю сама по себе.
— Вот Стёпа и проверит.
Василиса резко села.
— Он ничего проверять не будет.
Бабушка улыбнулась.
Так мягко, что это сразу стало опасно.
— Посмотрим.
— Ба.
— Что?
— Я приехала сюда не за романом.
— Конечно.
— Я здесь временно.
— Разумеется.
— И вообще, он меня раздражает.
— Это часто первый симптом.
— Нет. Первый симптом — это когда мужчина нравится. А Степан мне не нравится.
Мария Петровна внимательно посмотрела на внучку.
Слишком внимательно.
— Значит, пока раздражает.
— Именно.
— Хорошо. Начнём с этого.
Василиса открыла рот, чтобы возмутиться, но внизу что-то грохнуло.
Потом раздалось сердитое гусиное:
— Га-а-а!
И следом мужской голос:
— Архип, чтоб тебя.
Василиса замерла.
Бабушка довольно улыбнулась.
— Стёпа пришёл.
— Почему он уже здесь?
— Я же сказала: пирог будет.
— Ему кто-нибудь объяснял, что пирог — это не повод вторгаться в чужую жизнь?
— Пирог — очень даже повод.
Снизу снова раздался гогот.
Потом Бублик радостно залаял, будто к дому прибыл не сосед, а делегация счастья.
Василиса подошла к окну.
Во дворе стоял Степан.
На этот раз без топора.
Уже прогресс.
Он был в тёмно-синей рубашке с закатанными рукавами, джинсах и всё тех же рабочих ботинках. Волосы немного влажные, как после душа. На руках — свежие царапины, на лице — спокойствие человека, который абсолютно не переживает из-за того, что его только что пытался атаковать гусь.
Архип стоял напротив него, вытянув шею, и выглядел как оскорблённый аристократ.
Степан наклонился, что-то сказал ему.
Гусь возмущённо отвернулся.
— Они разговаривают, — пробормотала Василиса.
— Стёпа со всеми умеет договориться, — сказала бабушка.
Василиса посмотрела на неё.
— Ба, если ты сейчас скажешь “и с тобой договорится”, я выпрыгну из окна.
— Это второй этаж.
— Тем драматичнее.
— Не скажу.
— Спасибо.
— Но подумаю.
Василиса закрыла лицо руками.
Деревня уничтожала её методично.
Сначала платье.Потом репутацию.Теперь самообладание.
И всё с участием одного конкретного мужчины.
Спуститься вниз Василиса решила не сразу.
Не потому что пряталась.
Разумеется, нет.
Она просто переоделась.
Три раза.
Первый вариант — белое платье — был отвергнут из-за травмы утреннего сарафана. Второй — джинсы и футболка — показался слишком простым, будто она старается не стараться. Третий — лёгкая юбка цвета карамели и короткий топ под расстёгнутую льняную рубашку — был достаточно столичным, но не выглядел как попытка произвести впечатление.
Именно поэтому она остановилась на нём.
Не потому что Степан внизу.
Просто потому что ей так захотелось.
Когда она вошла на кухню, Степан сидел за столом напротив бабушки и пил чай из большой чашки.
Большой мужчина.
Большая чашка.
Большие проблемы.
Бублик лежал у его ног и смотрел на него влюблённо. Архип маячил за окном, явно ожидая возможности испортить вечер. Бабушка доставала из печки пирог, от которого по кухне разошёлся такой запах, что Василиса мгновенно забыла все свои принципы.
— О, — сказала Мария Петровна. — Наша царевна спустилась.
Степан поднял глаза.
И вот это было нечестно.
Он не сказал ничего. Не усмехнулся. Не прокомментировал её наряд.
Просто посмотрел.
Спокойно.
Внимательно.
Так, что Василиса вдруг остро почувствовала открытые ключицы, тонкую ткань топа и то, как рубашка соскользнула с одного плеча чуть ниже, чем нужно.
Она тут же поправила её.
Степан заметил.
Конечно, заметил.
В уголке его рта дрогнуло что-то подозрительно похожее на улыбку.
Василиса села за стол.
— Добрый вечер.
— Добрый, — ответил Степан.
— Вы без топора. Неожиданно.
— Решил не пугать.
— Меня или пирог?
— Архипа.
За окном гусь гневно гоготнул.
Бабушка поставила пирог на стол.
— Не ругайте Архипа. Он чувствует людей.
— Он чувствует слабость, — сказала Василиса.