Страница 33 из 77
Глава 11
По моим предварительным оценкам они нацелились на стыковочный узел станции. Таких узлов у станции было несколько. И все они были спрятаны с обратной стороны станции, и ни одного с наружной. Это явно было сделано намеренно, чтобы их было сложно обнаружить, и чтобы со стороны открытого пространства станция выглядела как большой астероид.
Я смотрел на мерцающую отметку линкора на тактическом дисплее, на пилотов линкора, которые сейчас разворачивали линкор в сторону двух неизвестных, и очередной раз понял, что здесь происходят совершенно непонятные мне манёвры. Действия противника становились для меня всё загадочнее, и это меня напрягало сильнее любой открытой угрозы.
— Искин, — произнёс я задумчиво, — что происходит на станции? Что с абордажной командой?
— Абордажная секция линкора ведёт продвижение по четвёртому подуровню. Лейтенант Баренс докладывает: столкновений пока нет. Обнаружены следы перестрелки в районе технического перехода. Разбросанные предметы, повреждённые панели управления. По всей видимости, незадолго до прибытия группы там произошёл боевой контакт. Персонал базы или противник ему пока неизвестно.
— Баренс, — сообщил я по внутренней связи, поторопитесь. К станции выдвинулись новые гости.
— Принято, адмирал, — его голос прозвучал спокойно, с той твёрдой сосредоточенностью, которой я от него не ожидал ещё несколько часов назад.
На главном экране два неизвестных корабля быстро приближались к нам. Расстояние между ними и станцией таяло на глазах, тактический дисплей с большой скоростью обновлял данные, и с каждым обновлением расстояние между нами становились всё меньше, будто кто-то нарочно отсчитывал время до неизбежного. Они явно отключили маскировку намеренно, и это простое действие тревожило меня едва ли не больше, чем сама их скорость. И сделали они это намеренно, не потому, что их обнаружили. Они сами демаскировали себя. Вот так взяли и появились на экране, ярко и демонстративно — чтобы мы их точно увидели. Это явно не бегство. Это ярко выраженная агрессия, откровенная и неприкрытая. Но их действия для меня по-прежнему являлись полной загадкой. Что они задумали? Решили в лоб атаковать флагманский линкор флота? Да орудия линкора превратят их в оплавленный кусок металла. Я всматривался в силуэты кораблей, небольшие, с характерными плавными обводами, которые не вписывались ни в один из известных мне кораблей. Это нестандартная пиратская рухлядь, переваренная из того, что попало под руку. Это что-то более серьёзное. На этих двух кораблях физически не могло находиться много абордажников, в силу их размеров. Тогда что это за лобовая атака?
— Толли, — произнёс я, оборачиваясь к оператору связи, — попробуй перехватить сигналы с этих двух неизвестных кораблей или переговоры на всех доступных частотах. Любой диапазон.
— Уже пробую, адмирал.
— Пилоты, приказываю открыть огонь этим двум неизвестным кораблям, как только они залетят в зону поражения головных калибров.
— Принято, адмирал, — отозвались одновременно оба пилота.
— Искин зарядить носовые ракетные шахты. Распредели ракеты между неизвестными кораблями. Атаковать двумя ракетами! По ракете на каждую цель!
— Принято, адмирал, — отозвался искин.
Оставалось дождаться совсем немного.
В этот момент эти два неизвестных корабля неожиданно изменили направления движения и вновь нырнули в астероидный пояс.
Это что сейчас такое было? — спросил сам себя — Психологическая атака? Решили проверить мои нервы?
— Командующий, — взволнованно произнёс аналитик. — Транспорт идёт на прорыв. Если он прорвётся, уйдёт в открытое пространство, а мы не сможем бросить станцию.
В ответ я только поморщился, не успев понять, что это сейчас было…
Тем временем бой среди астероидов продолжался и там разворачивалась, отдельная картина, похоже, требовавшая моего внимания. Третий пиратский корабль — транспорт с непонятными мне боевыми надстройками, которые явно монтировали в спешке и без особой любви к эстетике, попытался прорваться мимо фрегата, резко изменив курс и включив двигатели на полную мощность. Два изрядно повреждённых пиратских эсминца, которые ещё недавно явно не собирались сбежать с поля боя, неожиданно огрызнулись огнём и накрепко сковали боем мои рейдеры. Манёвр у транспортника был отчаянным, практически самоубийственным, потому что надо быть полным идиотом, чтобы врубать двигатели на полную в астероидном поясе, именно поэтому он почти получился.
— Я вижу, — прервал я аналитика.
Фрегат среагировал на прорыв почти мгновенно. Капитан фрегата без колебаний бросила корабль наперерез. Если транспорт не остановится, последует неминуемое столкновение. И я в одно мгновение понял, что именно в этом и заключалась задумка капитана транспортника. Он решил прорваться, расплющив мой фрегат об астероид, возможно, вместе с собой. Это было отчаяние или приказ? Сложно было сказать точно. Видимо, капитан этой посудины рассчитал всё так, что если он так уничтожит второй фрегат. Я не отправлю второй за ним в погоню. Эсминцы сковывают боем рейдеры, а я не смогу бросить абордажную команду на станции, и никто не станет его преследовать. В итоге он спокойно покинет систему, уйдя в гиперпространство. Всё это за мгновение проскочило в моей голове.
— Капитан! — успел только воскликнуть я. — Фрегат срочно назад! Он тебя размажет просто об астероид!
— Не успеет, — тут же отозвалась капитан фрегата, но мой приказ не осмелилась не выполнить.
На экране появилось её лицо — разгорячённое, раскрасневшееся, с влажными прядями волос, прилипшими к щеке, с тем особым выражением, которое бывает только в самой гуще боя. Она вся целиком была в бою.
— Вэнс, разворачивай линкор на сто восемьдесят градусов и поставь его боком к станции и к астероидному поясу.
— Принято, адмирал.
Линкор начал разворот — медленно, тяжело, величественно, как только и способны двигаться такие громадные машины. Миллионы тонн металла и брони нехотя повиновались маневровым двигателям.
— Этот транспортник сейчас выскочит из астероидного поля. Залепи в него головным калибром по полной программе.
— Я уже поняла вашу мысль, адмирал. Принято.
— Разнесём это пиратское корыто!
— С огромным удовольствием, адмирал, — и в голосе Вэнс прозвучало нечто, что я мог бы назвать предвкушением.
— Толли, как у тебя дела? — спросил у связиста.
— Боюсь, что никак, — отозвался связист.