Мое чужое имя

Глава 45. Кабинет

Лазар

Богдан поднимает бокал на тосты, кивает и благодарит за блюда. Но я вижу, что он в ожидании.

К одиннадцати вечера ужин переходит в последнюю фазу, когда гости почти не едят, но много пьют и говорят. Я слушаю Стояна вполуха и отвечаю по делу, но мыслями я уже не за столом. Без двадцати двенадцать я встаю.

— Стоян, извини, нужно отойти.

Подойдя к Богдану со спины, кладу руку ему на плечо.

— В кабинет.

Он спокойно встает спокойно, и никто не обращает внимания. Мы выходим через боковую дверь и идем дальним коридором. Я открываю кабинет, пропуская его первым, и закрываю дверь.

По дороге к столику включаю маленькую настольную лампу, освещая комнату лишь маленьким кругом желтого света. Наполнив две рюмки ракией, поворачиваюсь к Богдану, который все еще стоит у двери, а не вальяжно садится сразу за стол, как он привык.

— Подойди.

Он подходит и берет рюмку.

— За уходящий год.

Чокаемся и выпиваем. Я ставлю рюмку и сажусь в свое кресло. Он остается стоять.

— Я знаю, — говорю без спешки, глядя ему в лицо.

Богдан не спрашивает, что именно, и не делает вид, что не понимает. Он лишь закрывает глаза на секунду и открывает.

— Я уже понял.

— Когда?

— С того момента, как Мина стала по-другому ходить по дому, а потом ты начал отбирать у меня дела.

Я киваю, и он резко и со стуком ставит пустую рюмку на стол. Его лицо меняется. Ноздри дрожат, челюсть сжимается. В полусвете лампы шрам на левой щеке выглядит глубже.

— Так это все для этого? — говорит он громче. — Позвал меня в кабинет в ночь Нового года, чтобы сказать это в лицо?

— Да.

Он делает шаг ближе, и голос уже не сдерживается.

— Знаешь, что я тебе скажу, брат?

Я молчу.

— Это ты должен был быть на моем месте.

Он смотрит на меня сверху вниз.

— Я с пятнадцати лет был при твоем отце. Учился у него. Разбирался в делах. А ты вернулся, когда он уже слег, и сразу сел в это кресло. а все потому, что мой отец отступил. Никола Радонич — тень своего брата. Сорок лет работал и остался никем. А я, его сын, решил, что не буду тенью.

Он делает еще шаг.

— Я согласился быть рядом с тобой, потому что выбора не было. Но я видел каждую твою ошибку. Я знаю этот клан, а ты его получил просто по праву крови.

Он стоит, тяжело дыша, я же продолжаю молчать и выдерживаю паузу. Встав, подхожу к столику у стены и наливаю себе до краев. Сделав маленький глоток, возвращаюсь и ставлю недопитую рюмку на стол.

— Богдан. Сядь.

Я занимаю свое место, но Богдан продолжает стоять..

— Сядь.

Через несколько секунд он садится и смотрит на меня.

— Теперь ты послушай меня. Ты прав в одном. С пятнадцати лет ты был у моего отца в кабинете. Я этого не отрицаю. Ты учился у него и разбирался в делах. Ты, наверное, действительно знаешь этот клан в деталях лучше меня. Это правда.

Я делаю паузу.

— Но ты сильно ошибаешься в другом. Твой отец был не тенью.

Богдан хмурится.

— Никола сознательно выбрал не быть главой, Богдан, это не уступка, отступление или какой-то проигрыш.

— Это удобная формулировка для того, кто во главе.

— Это правда.

Делаю паузу и еще половину глотка.

— Твой отец был умнее моего, и мой отец знал. Они между собой это никогда не обсуждали , да и не нужно было. Никола читал документы, как другие читают сказки, и умел договариваться с теми, с кем мой отец договориться не мог.

— Тогда почему он не был у руля?!

— Потому что он не хотел. Богдан, ты вырос в его доме. Ты не помнишь, как он приходил с переговоров? Как он садился у вашего камина, мать твоя приносила ему чай, и они сидели вдвоем и тихо говорили?

Богдан молчит.

— А я помню. Я приходил к вам в детстве и видел. Твой отец у себя дома был счастливым, а не злым или жадным до большего. Он оставлял работу на работе, насколько это возможно, а вечером возвращался в свой дом, где его ждала твоя мать и он мог быть с вами.

Я снова делаю паузу, давая Богдану время переварить услышанное.

— Главе клана это не позволено. Глава клана остается им двадцать четыре часа в сутки. Твой отец это понимал. Он сохранил возможность того, что главе клана недоступно. Свою семью.

Богдан смотрит в пол.

— И знаешь, что я тебе еще скажу. Твоя мать была такой же. Я понял это, когда она тебя осадила за столом. До этого я ее недооценивал, думая, что она просто тихая жена Николы. А она была второй парой глаз твоего отца. Никто этого не знал, но она делала это молча.

Богдан поднимает голову.

— Мать?

— Ты сам слышал.

Молчит.

— Так вот, Богдан. Твой отец и твоя мать никогда не были тенями. Они были тем, что держало этот клан изнутри. Они выбрали свою роль, и были в ней счастливы. И этого ты, видимо, в детстве не понял. Тебе казалось, что они страдают от того, что не на самой вершине. А они не страдали. Они выбрали так жить.

Глубокий вдох и я продолжаю.

— А ты не унаследовал главного. Их довольства местом. Тебе все время казалось, что ты должен сесть во главе, иначе ты никто. И из-за этого ты пошел к Марковичам, потому что не мог принять, что твое место рядом.

Лицо Богдана постепенно меняется. Возмущение, которое было несколько минут назад, начинает оседать.

— Я никогда не видел его счастливым.

— Видел, Богдан. Просто не понял. Ты считал, что счастье это сидеть на моем месте. А он считал, что счастье в тебе и твоей матери. Это разные вещи. Ты сделал ставку на первое. Он выбрал второе.

— Я тоже мог бы иметь второе.

— Мог бы. Ты мне предлагал, я знаю..

Богдан поднимает глаза.

— Что?

— Помнишь, ты ко мне зашел в кабинет и предложил брак с Марковичами?

Богдан замирает.

— Ты тогда отказал.

— Это правда. Сегодня я понимаю, что у тебя был шанс хотя бы попробовать пойти по пути отца. Ты мог бы жениться и иметь свою семью, но я отнял у тебя этот шанс. Да, это был бы брак по расчету, как и многие другие, но он имел бы шанс быть счастливым, если бы вы оба постарались, как твои родители. Люди важнее земель, но может, мы и могли бы договориться через твой брак.

Пауза.

— Я виноват, Богдан, что не услышал тебя. Может быть, многое было бы иначе. Может быть, ты бы не пошел к Марковичам тайно, не оказался в том клубе, а та девочка была бы жива.

Богдан закрывает глаза.

— Что было в клубе?

Богдан открывает глаза.

— Я был на встрече с двоюродным братом Стояна. Тайно ото всех. Они меня тогда только начали погружать в дела, и я хотел показать им, что я надежный.

— И?