Мое чужое имя

Глава 37. Впервые

Лазар замирает на долю секунды, давая мне возможность отступить, а потом медленно и глубоко целует меня в ответ, будто пробуя на вкус. Его губы теплые от виски, язык касается моего, и я выдыхаю ему в рот, чувствуя, как внутри разливается жар.

Его ладонь между моих лопаток скользит ниже, прижимая меня сильнее. Другая рука поднимается к затылку, а пальцы погружаются в волосы, слегка удерживая. Я прижимаюсь всем телом, ощущая через тонкую рубашку тепло его груди.

Мы отходим от окна, не разрывая поцелуя. Я натыкаюсь на край кровати и сажусь. Лазар остается стоять надо мной, глядя сверху вниз. Он медленно расстегивает рубашку, не отводя взгляда, и сбрасывает ее на пол. Я провожу ладонями по его животу, поднимаясь выше, чувствуя, как под моими пальцами напрягаются мышцы.

Он опускается на одно колено перед кроватью, раздвигая мои ноги, и целует снова, стягивая халат с плеч. Ткань соскальзывает, и сорочка следует за ней. Я остаюсь перед ним голой. Прохладный воздух комнаты касается кожи, заставляя вздрогнуть. Лазар проводит ладонями по моим бедрам.

Я откидываюсь на спину, и он ложится сверху, накрывая меня своим весом. Я обхватываю его ногами за бедра, чувствуя, как он прижимается ко мне. Он входит медленно, сантиметр за сантиметром, давая мне время привыкнуть. Я выгибаюсь, впиваясь пальцами в его спину, и тихо выдыхаю, когда он входит до упора.

Сердце бьется так сильно, что я чувствую его сердце в своей груди.

А потом он начинает глубоко двигаться, каждым толчком выбивая из головы остатки мыслей. Я закрываю глаза, полностью отдаваясь ощущениям. Тяжесть его тела, жар кожи, ритм, с которым он входит в меня и низкий сдержанный стон у самого уха. Мои руки скользят по его спине, прижимая еще ближе.

Я поднимаю бедра и встречаю каждый его толчок. Лазар выдыхает мне в шею, ускоряясь. Его рука скользит по моей груди, большим пальцем проводит по соску, и я вздрагиваю, выгибаясь сильнее. Напряжение внутри нарастает и собирается тугим узлом. Я дышу чаще, почти всхлипывая, вцепившись ногтями в его плечи.

— Лазар… — выдыхаю я, не узнавая свой голос.

Он понимает, и движения становятся глубже, жестче, но все еще контролируемые. Каждый толчок отзывается волной тепла по всему телу. Я чувствую, как внутри все стягивается, и дрожь пробегает по ногам и животу. Он прижимается ближе, целуя меня в шею, и я кончаю, сжимаясь вокруг него, выгибаясь дугой и тихо простонав его имя ему в плечо.

Лазар входит глубоко еще несколько раз и замирает, изливаясь в меня с низким гортанным стоном и прижимаясь лбом к моему плечу. Его тело напрягается, а потом медленно расслабляется и тяжелеет.

Несколько долгих секунд мы лежим неподвижно. Его вес приятно давит, не давая мне уплыть куда-то далеко. Я провожу пальцами по его влажным волосам на затылке, чувствуя, как медленно успокаивается наше общее дыхание.

Он чуть приподнимается, чтобы не раздавить меня, и смотрит мне в лицо. Он проводит большим пальцем по моей нижней губе, будто проверяя, здесь ли я. Поцеловав меня в висок, он переворачивается на спину, увлекая меня за собой. Я ложусь ему на грудь, слушая, как бьется его сердце и впервые за долгое время не думаю ни о прошлом, ни о том, что будет утром.

Он находит мою подвеску. Маленький цветок яблони на тонкой цепочке. Поднимает его пальцами и рассматривает в полумраке.

— Розовый, — говорит тихо.

Я киваю.

— Я знал, какого цвета у вас яблони.

И замираю.

— Что?

— После свадьбы съездил в долину к вашему саду. Потом заказал подвеску.

— Зачем?

— Не знаю… — он искренне пожимает плечами, насколько это возможно, — мне хотелось, чтобы хоть что-то напоминало тебе о доме. Ты этого заслуживала.

— Я… мне…

— Не надо. Оставайся.

— А если Невена увидит утром?

— Невена будет рада.

Я улыбаюсь ему в плечо.

— И Драгана?

— Драгана и так все видит.

Я молчу, думая о том, как в этом доме все за всеми наблюдают, но никто никого не осуждает.

— Лазар?

— Да?

— Мне нравится эта подвеска.

Он ничего не отвечает и крепче обнимает за талию, прижимая к себе.