Мое чужое имя

Глава 16. Наблюдение

Лазар

Закрываю кабинет, открываю ноутбук и систему видеонаблюдения. В этот раз я сам проверю камеры дома сам, не через начальника охраны. Наблюдение ведется только в общих зонах, но не в спальнях.

Запускаю трехдневную запись.

Утро. Коридор второго этажа. Она выходит из спальни, делает шаг и останавливается. Смотрит налево, направо, будто не уверена, куда идти. Медленно идет до лестницы и спускается, держась за перила одной рукой.

В холле у большого зеркала задерживается. Смотрит, но не поправляет волосы и не одергивает платье.

Захожу в галерею записей и открываю видео за октябрь наугад.

Шестое октября. Утро. Тот же коридор. Она спокойно выходит из спальни и идет сразу. Останавливается у окна, смотрит в сад, поворачивается и идет к лестнице, не ища опору у перил.

Двенадцатое октября. Утро. Выходит из спальни очень медленно. У окна не останавливается. К лестнице идет неуверенно. За перила держится двумя руками и останавливается на середине лестницы. Стоит несколько секунд и идет дальше.

Шестнадцатое октября. Выходит из спальни быстрым шагом. К лестнице добирается почти бегом. Спускается, на ходу что-то говорит сама себе. У зеркала проходит, не глядя. Я перематываю и прибавляю звук. "Иди. Иди." Тихо, но различимо.

Двадцать первое октября.Задерживается на пороге, опирается рукой о косяк. Опускает голову, потом выпрямляется и идет. Останавливается у зеркала и долго смотрит. Поворачивает голову в разные стороны и разглядывает себя как человек, который не уверен, что видит себя.

Двадцать пятое октября.Выходит нормальной уверенной походкой. Идет к лестнице без задержек. У зеркала улыбается своему отражению.

Я останавливаю запись.

Это не постепенное изменение, скорее какой-то рваный ритм.

Открываю еще несколько случайных дней. Везде то же самое. День она такая, как я знаю, потом другая, через два дня снова знакомая.

Это не депрессия и не усталость. Это два каких-то других чередующихся состояния.

Я откидываюсь на спинку кресла и думаю.

Это не одна женщина в плохой период. Или одна, но через раз другая. Я не понимаю, что вижу.

Открываю август. Пятнадцатое.

Полдень. Она проходит через холл с букетом полевых цветов в руках и идет к кухне. легким шагом. Останавливается у двери кухни, смеется над чем-то, что слышит изнутри, видимо, Невена, что-то сказала. Заходит и через минуту выходит уже без цветов, но с чашкой кофе. Пьет на ходу, идя к террасе.

Открываю еще август. Девятнадцатое. Двадцать четвертое. Двадцать восьмое.

Везде та Мина, которую я знаю. Уверенная и свободная. Августовская жена двигалась по этому дому, как по своему. Знала, где что. Где Невена, где Драгана, где я. Знала, куда заходить и в какое время.

Перематываю на последний день августа. Тридцать первое.

Сад. Она у клумбы с пионами. Срезает цветы короткими, точными движениями и складывает в корзину у ног. Делает еще несколько срезов,и поднимает голову и поворачивается, что-то услышав.

Это я. Я подхожу к ней с дальней дорожки. Видеокамера снимает нас обоих.

Она улыбается мне. Я подхожу что-то говорю, а она отвечает, поднимает корзину и показывает мне. Я киваю, беру у нее корзину и иду. Она идет рядом.

Мы заходим в дом.

Я ставлю корзину на стол. Она достает несколько пионов и протягивает мне. Я беру. Она показывает в сторону кабинета, и я иду с цветами в кабинет.

Это было тридцать первого августа, через несколько дней уехал в долгую командировку и вернулся в середине месяца.

И с этого момента начался рваный ритм.

В августе она была той, которая срезает мне цветы в сад и улыбается, когда я подхожу, а в сентябре она начала раздваиваться.

Что-то произошло между концом августа и серединой сентября. Что-то, чего я не видел, ведь меня не былодома почти три недели.

Я открываю десятое сентября, один из дней, когда меня не было.

Коридор. Она у двери моего кабинета. Стоит. Смотрит на дверь несколько минут. Не входит. Поворачивается, уходит.

Двенадцатое сентября. Тот же коридор. Она снова у двери. На этот раз открывает и заходит. Камеры в кабинете нет, но я вижу время. Она была внутри двадцать три минуты. Выходит, что-то держа в руке и быстро уходит.

Она что-то взяла из моего кабинета. Я выключаю запись.

Что-то произошло в сентябре, пока меня не было. Она что-то нашла или узнала. Это не похоже ни на одну болезнь и ни на одно расстройство, о которых я слышал. Это похоже на что-то, что нельзя назвать словом.

Я медленно перебираю варианты.

Болезнь, но маловероятно, врач что-нибудь бы заподозрил. Депрессия не объясняет ритма. Страх? Возможно. Но чего она боится? Что-то постепенно разрушает ее изнутри. Подмена? Некем, ее сестра мертва.

Сначала факты. Потом гипотезы.

Достаю телефон, открываю контакты и нахожу номер, который знаю наизусть с двенадцати лет.

— Еще раньше позвонить не мог?

— Проверь ее передвижения за последний месяц. И дай мне распечатку всех ее звонков и сообщений. К обеду.

Пауза и смешок.

— Сейчас? Спустя полгода? Думаешь, молодая жена загуляла со скуки, пока ты вечно пропадаешь?

Я не отвечаю и опускаю стакан на стол.

— Она моя жена. А конкретно сейчас твое задание, а не повод для сплетен.

Мой голос на полтона ниже.

На том конце снова пауза.

— Понял. К обеду будет.

Завершаю звонок, встаю и подхожу к окну. За стеклом медленно падает снег. Где-то в доме, наверное у себя в спальне, моя жена, но не та, которую я знал несколько месяцев и которая срезала мне пионы, а другая. И я должен понять, что произошло.