Мое чужое имя

Глава 15. Город

Следующим утром, поднимаясь к себе после завтрака, понимаю, что хочу выбраться из дома и для этого мне нужен повод, и я быстро его придумываю.

Украшения.

Драгана вчера показала мне старые игрушки в кладовой, и мы пробыли там почти два часа, когда она разговаривала со мной не как с невесткой. Стеклянные шары, расписанные вручную, шарики с трещинами от долгих лет, фигурки оловянных солдатиков и крошечных балерин, звезда на елку с потускневшим золотом на концах. Большая часть нуждается в новых нитях, еще я купила бы новые шарики и гирлянду, потому что провод старой не вызывает доверия. Я накидала список в телефоне, и Драгана одобрила его кивком.

Да, я могу заказать все это через интернет, и через полтора дня заказ уже будет у двери, но я хочу в город. Я хочу посмотреть, что есть в магазинах, пройтись вдоль витрин и посмотреть на других живых людей. Но больше всего я хочу узнать, могу ли я вообще выходить из этого дома, или у меня есть запрет, на который я еще не наткнулась.

Спустившись, нахожу Невену на кухне.

— Невена, мне нужно в город.

Она отворачивается от плиты.

— Сама за рулем или с Бранко?

Значит, возможны оба варианта, но я не помню, чтоб у меня были права… Напряжение, о котором я и не знала, отпускает. Я тут не пленница.

— С Бранко.

— Я скажу. Во сколько?

— К одиннадцати?

— Хорошо.

Она возвращается к плите, а я выхожу из кухни и понимаю, что улыбаюсь. Настоящая маленькая радость.

В одиннадцать машина у крыльца. Бранко стоит у дверцы в черной куртке, а я не помню, говорила я с ним раньше или нет. Он молча открывает мне дверь и кивает. Я сажусь на заднее сиденье и тут же ловлю себя на том, что рука сама ложится на подлокотник, спина облокачивается на спинку под удобным углом, а но встают не прямо, а чуть в сторону. Я уже сидела в этой машине и не раз.

— В город, госпожа? — Бранко поворачивается вполоборота.

— Да. Куда обычно.

"Куда обычно" это ход вслепую. Я не знаю, куда обычно он меня возит, но наверняка это знает он.

— Понял. — и трогается.

Мы спускаемся с горы, на обочинах снег, но дорога чистая, Бранко молчит. Я достаю телефон и намеренно начинаю проверять, что там есть от "той, кто жила здесь полгода". В картах должна остатся история перемещений. Я ее, видимо, не выключила, потому что данные за все шесть месяцев распианы по дням.

Я начинаю со свадьбы в мае. Точка в монастыре Святого Луки и переезд в Волчью гору. Иногда поездки в город на несколько разных адресов. Иногда поездки в долину к родителям. Еще какая-то точка, на которой я задерживалась по часу-два, возможно, как раз получала водительские права. Июнь и июль частые выезды в город, в августе бывает по два места за день.

К концу сентября резкое сокращение, а в октябре я почти не покидаю Волчью гору.

То есть та я жила полной жизнью до сентября, а потом резко стала почти не выходить. Что-то изменилось, но что именно? Что произошло между концом сентября и началом октября, что заставило женщину, которая постоянно где-то была, превратиться в ту, кто почти не выходит из дома?

Бранко тормозит у небольшой улицы в центре города, но не у торгового центра, а где куча маленьких магазинчиков.

— Здесь, госпожа?

— Здесь.

— Сколько ждать?

— Пару часов, я думаю. Если что, позвоню, — у меня точно должен быть записан его номер, иначе быть не может

Он кивает, и я выхожу и стою на тротуаре несколько секунд, привыкая к городу. Машины и разговоры прохожих. Выпечка из ближайшего кафе и выхлопные газы. После Волчьей горы, где все в темно-зеленом и сером с черным, город кажется почти кричаще ярким.

Я живая. Я в городе. Я могу выйти.

Сначала я захожу в магазин с елочными украшениями и беру несколько шаров в одну гирлянду. Потом в другой, где смотрю на платья, которые совсем не такие, что я носила эти полгода, но зато похожи на те, что я носила раньше. Затем в маленькую кофейню выпить капучино, потому что могу.

Прогуливаясь вдоль стеклянных витрин, я слышу свое имя, но не обращаю внимания, думая что послышалось или это было не мне. Через несколько секунд меня снова кто-то зовет, и я оборачиваюсь с мыслью, что кто вообще мог меня тут узнать?

Женщина средних лет и в красивом теплом пальто стоит несколько секунд у магазина, который я только что прошла мимо, и потом подходит ко мне.

— Госпожа Радонич! Какая встреча!

— Здравствуйте.

— Давно вас не видела. Где-то с октября, да? — она широко улыбается. — Все спрашивали, где вы.

Я вежливо улыбаюсь.

— Дела дома.

Ее взгляд опускается на мой живот, но долго не задерживается и поднимается обратно к лицу.

— Конечно, конечно. Передавайте Лазару наш привет. И заходите, мы вас всегда ждем.

И она расплывается в заговорщической улыбке. Так улыбаются женщины в маленьких городах, когда сами что-то додумали, добавили деталей и уже решили разнести это дальше.

— Берегите себя, — она кивает и уходит обратно в магазин. Дверь закрывается.

Я стою на тротуаре и сначала не очень понимаю, что она имела в виду, но потом до меня доходит. Взгляд на живот. Улыбка. "Берегите себя".

Все заметили, что я стала меньше появляться на публике, а потом и вовсе пропала. А сейчас появилась, но похудевшая и с болезненным видом. В маленьком городе на это есть только одно объяснение, но сейчас не это важно.

"Все" это кто и почему спрашивали обо мне?

Я возвращаюсь к Бранко в машину, и он молча заводит двигатель. Я смотрю на его седые короткие волосы и большие руки на руле.

Бранко.

Б.

Я понимаю это не сразу, а когда мы уже выезжаем из города и поднимаемся по серпантину к Волчьей горе.

Бранко. Бранко Радонич. Бранко что-то еще, я не знаю его фамилии. Но Бранко. На Б.

Тот, кто возит меня по этому городу полгода и привозит передачи от родителей. Кто молчит за рулем и знает все мои маршруты, видит меня одну и по несколько часов в неделю. Тот, с кем я могла говорить о чем угодно и этого никто бы не услышал.

Это слишком просто.

— Бранко?

Он поднимает глаза в зеркало.

— Да, госпожа?

— А не помнишь, куда мы ездили в октябре?

Пауза.

— Не припомню, госпожа.

— Совсем?

— Один раз к родителям в начале месяца возил вас. А потом, кажется… Не помню.