Страница 26 из 48
Глава 13
Парковка у Первой баптистской церкви на Каллоуэй-авеню была забита под завязку. Алеку пришлось объехать квартал пару раз, чтобы найти свободное место. Я сидела сзади, чтобы мама могла сесть впереди и не помять платье. Я одолжила у неё одно из платьев, так как не планировала ходить на похороны во время нашего визита. Дети остались дома, поскольку знали Тома лишь мимоходом. Я приказала им убрать дом бабушки от пола до потолка, просто чтобы ей стало легче на душе.
Мы вышли из машины и направились внутрь церкви. Том лежал в гробу в красном галстуке и чёрном костюме. Я подошла посмотреть на него, и он выглядел лучше, чем я его когда-либо помнила.
Ида Кроуфорд стояла у изголовья гроба, рыдая в белый кружевной платок. Её оранжевые волосы были уложены в пышную причёску, а красная помада отпечаталась на платочке. Мама держалась в стороне, разговаривая с некоторыми знакомыми дамами из церкви, и я догадалась, что она ждёт, пока Ида отойдёт. Но Ида, похоже, намеревалась остаться на месте. Она крепко держалась за край гроба.
— Ида, — поздоровалась я.
Она подняла глаза, чёрная подводка под глазами размазалась. Она улыбнулась мне без энтузиазма. «Элли, как ты, дорогая?» — сказала она, подошла ближе ко мне и прижала меня к себе, чтобы обнять. От её духов дышать было почти невозможно, и я терпеливо ждала, пока она не насытится объятиями.
«Ну-ну», — сказала я, когда не смогла придумать ничего другого. Я похлопала её по спине и немного отвернулась, чтобы глотнуть свежего воздуха.
Наконец она отстранилась и держала меня на расстоянии вытянутой руки. «Ты — радость для глаз, девочка. Все такая же красивая, как и раньше. Жаль, что нам приходится видеться при таких печальных обстоятельствах».
Я сочувственно улыбнулась. «О, мне тоже приятно тебя видеть, Ида. Не могу поверить, что это случилось с бедным Томом. Боже, я даже представить не могу, кто мог бы такое сделать, а ты?» Раз уж я здесь, я решила, что лучше извлечь из этого максимум пользы и попробовать раздобыть какую-нибудь информацию.
Она кивнула и снова подошла ближе, и я уже начала сожалеть о своем решении спросить её об убийстве, когда снова почувствовала резкий запах тех духов.
«Думаю, это была Энн Бил», — сказала она, многозначительно кивая. «Ты же знаешь, эта женщина бывала у него дома как минимум раз в неделю, пытаясь заставить его обратить на неё внимание. Скорее всего, даже чаще, чем раз в неделю. Не удивила бы меня, если бы это было почти каждый день. Казалось бы, она должна была понять намек и оставить его в покое».
«Правда? Не могу представить, почему женщина могла бы так унизиться», — сказала я, качая головой. «Она сама тебе рассказывала, что ходила к нему?»
«О нет, это Том рассказал. Он говорил, что едва терпел, когда она появлялась. Говорил, что она была настоящей занозой в глазу, и что она ему совершенно не интересна», — прошептала она.
К гробу подошли ещё две дамы, и мы с Идой отступили на несколько шагов.
«Странно, что она так упорствовала», — сказала я. «Можно было бы подумать, что она поймет намек».
Она снова кивнула. «По-моему, она всегда была странной. Думаю, ей наконец надоело, что он отвергал её, хотя, зная Тома, он вел себя с ней так мило, как только мог, а потом она убила его», — сказала она, и её голос дрогнул на последних словах.
Я щелкнула языком и покачала головой. «Это ужасная трагедия», — сказала я.
К гробу начали стекаться все новые и новые люди, поэтому я извинилась и направилась обратно к заднему ряду скамей, где сидел и ждал Алек. Когда мама увидела, что Ида покинула место у гроба и направляется к своей скамье, она встала в очередь, чтобы посмотреть на Тома.
Я наклонилась к Алеку и прошептала: «Угадай, кто только что обвинил миссис Бил в убийстве?»
Он хмыкнул. «Могу только догадываться».
«Похоже, Том сказал Иде, что не выносил, когда Энн Бил приходила каждую неделю. Сказал, что она была настоящей занозой в заднице».
Он вздохнул. «Либо некоторые дамы рассказывают небылицы, либо Том был настоящим светским львом».
«Я ставлю на Тома», — сказала я.
«Я, пожалуй, тоже».
Я оглядела комнату и узнала большинство лиц из своей юности, но было немало людей, которых я совершенно не узнавала. Гоуз-Бэй менялся, а я пропускала эти перемены. На несколько мгновений я задумалась, каково было бы вернуться домой. Эта мысль наполнила меня счастьем, пока я не задумалась о том, чего мне будет не хватать в Сэнди-Харборе. В первую очередь — Люси и Эда. И всего остального, что было частью моей жизни последние двадцать с лишним лет. Я вздохнула. Я бы скучала по дому, где бы ни жила.
«Как думаешь, его дочь появится?» — спросила я, снова оглядываясь по сторонам.
«Не знаю. В горе люди ведут себя странно. Она может говорить, что он ей безразличен, но, скорее всего, это неправда. В конце концов, он был её отцом», — сказал он.
Мама вернулась к нашей скамье, вытирая глаза платочком, и мне стало жаль её. Она остановилась, обняла кого-то, а потом продолжила путь к нам и села рядом со мной. Я обняла её за плечи, а она наклонилась и прислонила голову к моему плечу. Я ничего не сказала. Нечего было сказать.
За несколько минут до начала службы Алек слегка толкнул меня, и я посмотрела в сторону двери как раз в тот момент, когда Лесли Уоррен вошла в церковь. Вернее, она вошла, шатаясь. Красное платье в цветочный принт, которое она носила, было на два размера больше, чем нужно, а к нему она надела фиолетовые туфли, которые видели и лучшие дни. Она выглядела ужасно, и мне тоже стало жаль её. Я надеялась, что с ней всё будет в порядке. Похоже, она пришла одна, и я задалась вопросом, кто же эти люди на скамье в первом ряду. Я не могла вспомнить, были ли у Тома ещё родственники в городе, а мама об этом не упоминала.
— Мама, а кто эти люди в первом ряду? Родственники Тома? Я их не узнаю, — прошептала я.
Она выпрямилась и снова промокнула глаза. — Да, это его сестра Памела, я думаю, ты с ней знакома, мы встречались много лет назад, и его брат Стивен. Младшие, по-моему, племянницы и племянники. Кажется, они живут в Мобиле.
Я не могла вспомнить Памелу, но в одной из молодых девушек я увидела семейное сходство. Должно быть, это была кузина Лесли. Лесли продолжала идти по проходу, и люди расступались в стороны.