Страница 14 из 48
Глава 7
«Расскажи мне о заместителе шерифа Макгинти», — сказал Алек, когда мы ехали к участку шерифа. У меня на коленях лежала подарочная коробка, выстланная вощеной бумагой и наполненная пряничными человечками. Запах мелассы наполнял салон машины.
«Джон? Он хороший парень. Мы с ним учились в одной школе. Он всегда был довольно тихим и застенчивым. По сути, ботаник. Насколько я помню, он был настоящим гением по математике. Я была уверена, что он поступит в колледж и найдет применение своему таланту», — я пожала плечами. «А потом я услышала, что он стал помощником шерифа. Здесь, в Гуз-Бэй, у нас не так роскошно, как в Сэнди-Харбор. У нас нет детективов».
Он ухмыльнулся. «Ну, с января в Сэнди-Харбор станет на одного детектива меньше».
«Уверена, ты с нетерпением ждешь этого», — сказала я. Я тоже с нетерпением ждала этого. Я уже попрощалась с читателями своего блога и получила множество откликов, полных разочарования, но и понимания. Было также много личных сообщений с адресами электронной почты и просьбами оставаться на связи. Мне будет этого не хватать, но я знала, что для меня будет лучше двигаться дальше.
Я вела блог о скорби в течение восьми лет после того, как мой покойный муж погиб в ДТП по вине пьяного водителя. Я скорбела за своих детей и за себя, а потом, со временем, когда я справилась с горем, помогала другим пройти через этот процесс. Принять решение о закрытии блога было тяжело. Я не спала ночами, думая об этом и плача. Эти люди были моими друзьями. Но постоянное возвращение к прошлому может привязать тебя к нему. В какой-то момент нужно понять, как отпустить прошлое. И закрытие блога показалось разумным выбором.
Теперь, когда Алек уходит на пенсию из полиции Сэнди-Харбора, у нас будет больше времени, чтобы проводить его вместе, а также понять, кем мы хотим стать, когда станем старше. Мне было сорок пять, а ему — пятьдесят один, и за его плечами было тридцать лет службы в полиции. Пришло время.
— Ты действительно думаешь, что станешь частным детективом после выхода на пенсию? — спросила я.
— Ну, похоже, у меня есть необходимый для этой работы опыт. Конечно, есть и другой вариант.
— О? А что это может быть? Блог? — спросила я.
— Это, конечно, интересно, но я имел в виду скорее то, чтобы поспать до полудня, а потом провести остаток дня перед телевизором, поедая «Cap n’ Crunch» с арахисовым маслом.
«Думаю, это помешает твоей карьере марафонца», — сказала я.
«Вполне возможно», — ответил он, заезжая на парковку участка шерифа.
Когда мы вошли в участок, у меня внезапно возникли воспоминания о школьных годах. Моя лучшая подруга, Кара Снеллинг, и я раньше никогда не попадали в неприятности, но мы были совсем новенькими школьницами и хотели по-настоящему разгуляться. Мы прогуляли уроки, спрятавшись в старом заброшенном доме, и ели коробку «Твинки», которую купили по дороге в школу тем утром. Я также купила двухлитровую бутылку «Пепси», и в порыве дерзкого решения мы решили, что мы достаточно крутые, чтобы прогулять школу.
Один из соседей, должно быть, увидел нас через открытое окно заброшенного дома и позвонил шерифу. Нас увезли и пригрозили обвинением в незаконном проникновении и прогуле. Наши слёзы, должно быть, убедили шерифа не применять к нам всю строгость закона, и вместо этого позвонили нашим родителям. Попытаться объяснить отцу, почему я вдруг решила, что уже достаточно взрослая, чтобы принимать решения, касающиеся моей жизни, было невозможно, и меня на месяц посадили под домашний арест и отправили на тяжёлый труд — копать новую канализационную траншею на заднем дворе.
«Привет, Джон», — сказала я, когда он открыл дверь своего кабинета.
«Доброе утро, Элли. Алек. Заходите», — сказал Джон, кивнув.
Кабинет Джона очень напоминал кабинет Алека у нас дома. Крошечный стол, из-за которого сидящие по обе стороны от него на стульях люди чуть ли не касались стен, и старый компьютер начала 2000-х годов.
«Ух ты, они, похоже, не верят в плоские экраны, да?» — спросила я, разглядывая его монитор.
Джон усмехнулся. «Нет, пока эта старушка Берта не сдаст дух», — сказал он, погладив монитор. «Боюсь, она последняя в своем роде и не сдастся без боя».
«Она просто красавица», — согласился Алек.
«Я принесла тебе имбирных человечков», — сказала я, протягивая ему коробку. «Джо Фроггерс».
«Моя жена Кара их обожает», — сказал он. «Спасибо».
«Что? Кара Снеллинг?» — удивлённо спросил я.
«Да. Ты не знал? Мы с Карой поженились шесть месяцев назад. Для нас обоих это второй брак».
«Мы потеряли связь после колледжа. Последнее, что я слышала о ней, — она переехала в Айдахо с тем самозваным хиппи. Он не верил ни в телефоны, ни во что-либо современное, и с тех пор я ничего о ней не слышала», — сказала я с изумлением.
Он усмехнулся. «После пятнадцати лет жизни с уборной на улице и воспитания детей без водопровода и электричества она ушла от него. Наконец-то она поняла, что на самом деле он хотел лишь одного — не работать до конца своих дней. Около полутора лет назад она вернулась в город».
«Ого. Передайте ей, что я хочу с ней увидеться, прежде чем уеду», — сказала я.
«Передам», — ответил он.
«Есть какие-нибудь новости по делу об убийстве Тома?» — спросил Алек.
«Не много. Получили результаты вскрытия. Мы попросили об одолжении, и это не заняло много времени. Его ударили в грудь острым предметом, но не ножом. Лезвие имело узкий кончик, который расширялся к рукоятке. Что-то вроде треугольной формы. По отпечаткам пальцев пока ничего не выяснилось».
«Есть подозреваемые?» — спросил Алек.
«Пока нет. Мы беседуем с другими соседями, но, похоже, никто ничего не знает», — ответил он.
«Какая неожиданность», — сказал Алек.
«Буду признателен за любую помощь, которую ты сможешь оказать, Алек. Это не в официальном порядке, ты понимаешь. У нас были значительные сокращения бюджета».
Алек кивнул. «Я понимаю и не против».
«А как насчёт его, э-э, подружек?» — спросила я. «Мама и Энн Бил, похоже, считают, что у Тома они были. Конечно, это может быть просто плод их воображения».
Том не выглядел типичным бабником. Но я могла ошибаться.
«У нас есть список имен, который нам дала Энн Бил. Женщины, с которыми он, якобы, встречался», — сказал он. «Но, должен сказать, я не совсем уверен, что это что-то значит», — заметила я.
«Почему?» — спросил Алек.
«Ну, ему было семьдесят пять», — медленно произнес он. «А в списке было больше, чем пара имен».
«Насколько больше, чем пара?» — спросила я.