Страница 4 из 25
Крышка моего ящика открылась и в мое тесное, сырое пространство хлынул свет, я смогла рассмотреть силуэт своей сестры. Она на пять лет младше меня, худенькая и хрупкая, поэтому лопата для нее была почти неподъемной.
– Ты в порядке? – спросила она.
– Лина, о боже! Да.
– Ты такая бледная. На секунду я подумала…
– Нет, даже не думай об этом.
Я села, затем с трудом поднялась на ноги. Мне потребовалось несколько минут, чтобы размять ноги, прежде чем я смогла нормально ходить. Лина подождала, пока я приду в себя, затем со вздохом закрыла крышку и бросила лопату на землю. У нее волосы были заплетены, а щеки перепачканы грязью.
– Они ушли? – спросила я.
– Да. Но они вернуться. Они так сказали.
Я кивнула. Конечно, они не сдадутся так легко. Лина направилась к дому, и я последовала за ней. Мы шли медленно, никто их нас не горел желанием увидеть то бедствие, которое оставили после себя стражи.
– Они не нашли никого из других изгоев, – сказала она. – Вот почему ты им так нужна. Они знают, что ты не покидала город.
Я вздохнула.
– Все будет хорошо, Лина. Я обещаю.
Она пожала плечами.
Мы вошли в дом через заднюю дверь. Я сразу же увидела разгром. Опрокинутые столы и сломанные стулья, разбитую посуду и стаканы… Через два разбитых окна холодный вечерний воздух проникал внутрь. На кухне царил беспорядок. Я вошла в комнату старалась переступать через осколки стекла, но они все равно громко хрустели под моими подошвами. Отец, стоял на коленях, собирал осколки разбитой вазы. До этого она принадлежала моей матери, а до этого – матери моей матери. Мой отец всегда приносил моей матери полевые цветы, и она ставила их в эту вазу в центре стола, за которым мы ели нашу скудную еду. Даже после ее смерти отец не перестал приносить цветы и ставить их в вазу. Теперь в небольшой лужице воды лежал букет нарциссов.
– Отец, – прошептала я, подбегая к нему и кладя руку на плечо. – Прости.
Он покачал головой.
– Ты сделала то, что должна, Руби. И ты спасала жизни.
– Я так глупа.
– Эти люди нуждались в еде и лекарствах. Особенно в лекарствах. Дочери Саши лучше. Температура спала. Я узнал об этом до того, как сюда ворвались стражи. Итак, вы сделали то, что должны были сделать.
– Но это неправильно!
Затем он встал и повернулся ко мне лицом. Я ахнула, прижав руку ко рту, и отступила на шаг.
– Боже мой, отец! Твое лицо! Что они с тобой сделали?
Он дотронулся до своего разбитого, окровавленного носа и съежился. Его левый глаз закрыт, а губы разбита.
– Сядь, – велела я, подводя его к кушетке. Мне пришлось остановиться и вернуть его в вертикальное положение.
– Лина, – позвала я. – Принеси аптечку первой помощи.
– Я ищу ее, – крикнула она из кухни. – Но не могу найти.
– Продолжай искать!
Я посадила отца и села рядом с ним. Я не знала, что делать. Мне хотелось дотронуться до его лица, утешить его, но понимала, что сделаю только хуже. Затем я мысленно дала себе пощечину, сделала несколько глубоких вдохов и снова начала мыслить рационально. Вода. Мне нужна вода и чистая тряпка. Я вскочила с дивана и выбежала на улицу. У нас был колодец, на краю которого стояло ведро. Но я наткнулась прямо на своего брата Гейба.
– Что ты делаешь? Ты меня напугал.
– Прости. Я прятался.
Я погладила его по рыжим волосам. У всех нас были огненно-рыжие волосы, как у нашей матери.
– Хороший мальчик.
– Вот нашел.
Он вытащил из кармана письмо. Оно было грязным и помятым.
– На нем твое имя.
Мое имя. Руби Салливан. Друзья меня называли Руби Ред, очевидно, из-за моих волос. И из-за веснушек, которые казались красноватыми на моей бледной коже и покрывали мои щеки, нос и верхнюю часть груди.
Я разорвала конверт и вытащила единственный листок бумаги. Мои пальцы дрожали, когда я сжимала листок и читала, прижимая другую руку к своему бешено бьющемуся сердцу.
– Они нашли его.
– Да? – Гейб посмотрел на меня широко раскрытыми глазами. – Кого нашли?
– Мою пару. Мою идеальную пару-монстра.
Он сильно прикусил нижнюю губу. Ему было всего десять лет, и он еще многого не понимал. В основном потому, что мы с Линой защищали его любой ценой.
– Что это значит? Что ты уедешь?
По моей щеке скатилась слеза. Я быстро вытерла ее тыльной стороной ладони, затем поморщилась, когда поняла, что все, что я делаю, это размазываю грязь по лицу.
– Я уезжаю сегодня вечером. Я должна, Гейб. Если я этого не сделаю, они найдут меня. Если я буду ждать, то когда в следующий раз они придут, будет еще хуже. Но если я уеду сегодня вечером и покончу с этим, у тебя, Лины и отца будут деньги, и вы будете в безопасности. Нога стражей больше никогда не ступит сюда.
– Хорошо. – Он задумчиво кивнул. – Я понимаю.
Он молод, но высок, почти с меня ростом. Он подошел, чтобы обнять меня, и я положила подбородок ему на макушку.
– Позаботься о них, хорошо?
– Хорошо, – ответил брат.
Следующий шаг: подлатать моего отца, насколько это было возможно, помочь навести порядок в доме, затем принять ванну, налегке собрать вещи и отправиться полуночным поездом в храм. Я устала и ничего не ела с утра, но как только все закончится, возможно, нас всех ждет светлое будущее.