Укуси меня

Каменная тропа вела до скалы, а затем превратилась в грунтовую дорожку, огибающую скалу. Кингснейк подошел к большому кипарису, под которым стояла каменная скамейка. Прежде чем сесть, он поправил плащ. Его сильная спина в этот момент была совершенно прямой, а темные глаза любовались захватывающим видом.

Я сидела рядом с ним и смотрела на море бесконечной серости. Смотрела туда, где небо встречалось с океаном. Ветер жалил холодом, пронзал мои глаза, как маленькие ножи, и заставлял крошечные слезы катиться по моим щекам, потому что я просто не могла отвести взгляд. Я слышала истории об океане, о больших деревянных кораблях, исследующих неизведанную территорию, и о том, насколько огромен на самом деле мир.

Кингснейк тоже глядел на воду, ничего не говоря.

Вкус свободы был неописуемым: чувствовать свежий воздух кожей, видеть нечто большее, чем просто сплошные стены.

— Я не могу вернуться туда..

Никакой реакции. Ноль эмоций.

— Позволь мне хотя бы смотреть в окно!

— Я дам тебе все, что ты хочешь, если ты не убежишь.

Он повернулся и посмотрел на меня. Его пронзительные темные глаза были наполнены жесткостью, а твердая линия подбородка была острой, как кинжал.

— Я король, а не нянька.

— Я позволила тебе укусить меня, чтобы мы могли найти лекарство и спасти мой народ. Ты думаешь, я куда-нибудь уйду?

Он снова посмотрел вперед.

— Даешь мне слово?

— Какое слово?

— Что ты не убежишь.

— Мое слово для тебя что-нибудь значит?

— Ты поверила, что я отпущу тебя. Я хотел бы оправдать это доверие.

На мгновение, лишь на мгновение, я перестала его ненавидеть.

— Но я должен тебя предупредить. Мое доверие как стекло. Если оно разобьется, его будет невозможно вернуть. Ты потеряешь не только его, но и уважение, и защиту. Я уже говорил тебе, что самое безопасное место для тебя в этом мире – рядом со мной.

— Мне не нужна твоя защита..

Он медленно повернулся в мою сторону.

— Я не говорю об орках и гоблинах.

— Тогда о чем ты говоришь?

— Скоро все узнают твою ценность. О том, что твоя кровь невосприимчива к болезни, унесшей жизни представителей нашего вида. Каждый из них захочет попробовать – и не сможет устоять перед укусом. Моя защита – единственное, что стоит на их пути.

Когда я гуляла по улицам с Кингснейком, я ни разу не почувствовала себя уязвимой. Но если бы я была одна.. окруженная голодными вампирами.. Я пришла в ужас от этой мысли.

— Хоть меня и уважают подчиненные, но они тоже голодны. Предыдущая жертва не прислушалась к моему предупреждению – и ты можешь догадаться, чем все закончилось.

Я сглотнула, представляя ее безжизненное тело, оставленное за зданием.

— Ты заботился о ней?

— Нет.

— Она предложила себя тебе.. и все еще ничего не значила?

— Так поступала каждая женщина до нее. И так будет с каждой женщиной после.

— Это слишком холодное отношение.

Он выдавил из себя грустную улыбку.

— А я хладнокровен – в буквальном смысле.

Я перевела взгляд в сторону, пытаясь выкинуть из головы эту жестокую улыбку.

— Я даю тебе слово.

Если я вернусь в Рейвентауэр, я смогу только утешить умирающих, но не вылечить болезнь. Это было бы бессмысленным занятием. Но если Кингснейк сможет дать мне противоядие, я смогу вернуться к своему народу как спасительница.

— Не покидай дворец без генерала Вайпера или меня в качестве сопровождения.

Я боролась с ним всю дорогу сюда, и теперь я была добровольным пленником – ни для кого иного, как для Кингснейка.

— Что произошло, когда ты укусил меня?

Кингснейк замолчал, его настроение изменилось.

Яростной бурей клубились черные тучи. Ураганы обрушивались на берега его разума.

— Я мало что знаю об этом, но уверена, что это должно было продлиться дольше.

Буря неистовствовала. Ярость и раздражение сражались за первое место.

— Почему мой вопрос тебя злит?

Гроза мгновенно исчезла. Волны успокоились. Повернувшись в мою сторону, Кингснейк прищурился.

У него не было возможности раскрыть мою тайну, но тем не менее мне следовало действовать осторожно.

— Я не злюсь.

— Злишься, – отрезала я. – И раздражен.

Его взгляд заметался из стороны в сторону.

— Вкус твоей крови оказался гораздо более сильным, чем я ожидал. Я не смог с этим справиться, поэтому мне пришлось уйти.

— Сильным? – спросила я. – В каком смысле сильным?

— Сильным. Мощным. Неотразимым.

Гнев исчез, но Кингснейка охватило более глубокое чувство – тьма, которую невозможно было описать. Облака стали серыми, а затем все потемнело.

— Смог ли ты.. различить что-нибудь?

— Нет.

— Ты собираешься попробовать еще раз?

— Рано или поздно.

Я изучала его взгляд, пытаясь прочитать эмоции на лице. Чувства внутри него стали мрачнее, словно лужа грязи, – интенсивные, трудноописуемые. Присмотревшись, я поняла, что его глаза немного другого цвета: скорее зеленые, чем карие. Я заметила едва уловимый блеск его кожи. Мне потребовалось время, чтобы осознать последствия сложившейся ситуации.

— Ты хотел меня убить..

Его узкие узкие зрачки, самые глубокие из всех, что я когда-либо видела, завораживали. Всякий раз, когда Кингснейк замирал, он напоминал Клыка, сосредоточенного на своей цели – как хищник, сконцентрированный на добыче.

— Я не хотел останавливаться – это лучшее описание.

Мое сердце бешено заколотилось, а ладони снова стали липкими. Рядом с ним я должна быть в безопасности, но теперь я чувствовала себя так, будто сражаюсь без меча и доспехов.

— Я бы никогда не лишил тебя жизни.

— Но ты хотел..

— И я остановился.

Его тон стал глубже, заострившись, как лезвие.

— Я всегда смогу остановиться.

— Откуда тебе знать..

— Я сделал это однажды.

Его взгляд был твердым, как врата их города, непроницаемым, будто сделанным из цельного камня.

— И я сделаю это снова.

* * *

Моя новая комната оказалась намного лучше предыдущей.

Во-первых, у меня были окна.

Окна, через которые я видела сосны в лесу, океан вдалеке. Можно было даже открыть ставни, чтобы позволить соленому морскому воздуху прогнать затхлость. На небольшом балкончике расположились стол и пара стульев.

Было слишком холодно, чтобы проводить там время, но все равно приятно иметь возможность отмечать его течение с помощью солнечного света, а не с помощью еды, подсовываемой под дверь. Теперь, когда мне приносили еду, слуга относил ее к столу в моей спальне, обращаясь со мной как с человеком, а не как с собакой, которая ела из миски на полу.