Страница 81 из 171
– Впервые я это почувствовала после наказания за побег, – потупив взгляд, рассказывает Юна. – Я чувствовала его постоянное присутствие, пока раны заживали, но моя ненависть к нему глушила всё остальное, и я даже мысли об этом себе запрещала. Окончательно я поняла намного позже. Когда мы лежали, разговаривали, кушали, даже сейчас я с каждой минутой всё больше это понимаю, и это даже пугает.
– Не нужно бояться, тем более ты не из пугливых, раз уж ты вошла в этот омут, то ты в нём с головой утонешь, но не сбежишь. А что конкретно ты поняла?
– Я поняла, что мы с ним одно целое, – легонько улыбается Юна. – Поняла, что всю жизнь мечтала именно о нём, как бы странно это сейчас и не звучало. Наше подсознание ведь само даёт установку, оно рисует нам образ, который мы считаем для себя самым подходящим. Часто мы, не встретив этот образ в реальности, начинаем убирать какие-то черты, из которых его и составляли, отказываем себе в чём-то, делаем этот образ более реальным, как я сделала с Джисоном. Мы быстро устаём, не выносим давления и перестаём стремиться к реальности, в которой бы нашли этот идеал, а меняем его, подгоняем под то, что уже получили. Ведь никакой искры с Джисоном у меня не было, но я подумала, он воин, а я мечтала о воине, он неплох собой, так почему бы и нет. И я бы совершила эту ошибку, я бы выбрала самый лёгкий вариант, я бы отказалась от образа, придуманного пару лет назад, только потому что мне казалось, что ему не суждено сбыться. А теперь я благодарна судьбе, что она сыграла со мной в такую злую шутку, и мы нашли друг друга. Гуук и есть тот изначальный образ, который я носила в себе столько лет. Я люблю его.
– Обожаю жизнь за такие выходки, – хохочет Биби. – Берегись Рина и компании. Я вижу, как они твои ноги лобызают, но не верь им.
– Не сомневайся, я держу их под наблюдением.
***
– Метка! Ты видел? – влетает в покои Рин Сария.
– Тише, – шипит Рин, запирая за ней дверь.
– Я не могу тише, меня распирает от злости, – нервно ходит по комнате девушка. – Ты должна была её носить, а я должна была быть второй фавориткой! Эта выскочка всё испортила.
– Ну-ну, успокойся, – взяв ее за руки, заставляет опуститься на постель рядом Рин. – Мы не можем решать за господина, он так захотел, нам остаётся смириться.
– И что? Так и будем просто жить в гареме, ожидая старость? – не веря, смотрит на нее Сария.
– Тут сложно, – тяжело вздыхает Рин. – Мне-то найдут достойного воина, и я создам с ним семью, а ты, бедная моя девочка, – поглаживает ее по голове, – ещё какое-то время тут побудешь, и тебя отдадут первому же воину. Новая фаворитка господина первым делом уберёт из гарема самых красивых и начнёт с тебя. Такова твоя судьба.
– Нет! Я так не хочу! Мы не можем смириться, – вскакивает на ноги Сария.
– Мы тут бессильны, – утирает невидимую слезу Рин. – Таково желание господина, а мы должны ему подчиняться. Конечно, если бы я была фавориткой и носила метку, то выбрала бы тебе самого лучшего воина Иблиса.
– Это ведь можно исправить? – вновь опускается на постель разбитая Сария.
– У господина новая любимица, она молода, красива, полна сил. Господин в ней души не чает. Хотя… – понуро отвечает Рин. – Забудь, тоже не вариант, – машет рукой.
– Скажи, что? – настаивает Сария.
– Вот если бы девушка господина заболела или, не дай высшие силы, плохо упала и дух испустил, то да, я бы вновь заняла своё место, но это всё пустые разговоры, она здорова и внимательна, так что пойдём лучше в зал, будем пользоваться его благами, пока можем, – Рин выходит из спальни, оставив задумавшуюся Сарию внутри, и, прикрыв за собой дверь, ехидно улыбается.
Крючок заброшен, осталось рыбке быть пойманной.
***
Ясмин из отведённой ей комнаты не выходит. Лежит на животе и смотрит в окно, в котором ничего, кроме неба, не видно. Еду ей приносят прямо в спальню, в день несколько раз заходит Диас, молит привести себя в порядок и выйти в гарем. Ясмин даже не отвечает, просто отворачивается, всем своим видом показывая, что общаться не желает, и Диас вновь уходит ни с чем. Ясмин больше Хошина не оплакивает, а только себя. Хошин спит в сырой земле вечным сном, а Ясмин, которая в отличие от него давно уже мертва, всё равно дышит и о покое только мечтает.
Снова скрип двери, шаги, Ясмин даже не оборачивается, уверена, что это опять Диас с нравоучениями, но сделав очередной вдох, резко присаживается и отползает к изголовью. Арслан то ли уходит куда-то, то ли пришёл, девушка надеется на первое. Он одет в чёрную кожу, начищенные доспехи поблёскивают, он смеряет ее острым, как лезвие, взглядом и делает шаг, заставляя девушку дёрнуться в поисках спасения.
– Не убегай от меня, не убежишь ведь, – останавливается прямо у кровати, продолжая вспарывать взглядом ещё не зажившие раны.
Ясмин от одного его голоса передёргивает, желание выпрыгнуть в окно слева с каждой секундой только увеличивается.
Ещё один шаг, Ясмин бросается в противоположный угол, он ловит ее за щиколотку и, собирая под ней покрывало, тянет на себя и сразу же вдавливает в простыни.
– Ненавижу! – кричит Ясмин, отчаянно отбиваясь, даже по лицу попадает, но Арслан больно скручивает ее руки над головой и нависает сверху.
– Скажи ещё, – обжигает горячим дыханием губы.
– Ненавижу! – освободив руку, бьёт о его доспехи девушка и морщится от боли.
– Ещё, – лбом ко лбу прислонившись, прямо в глаза смотрит, топит ее в своей густой, расползающейся по коже чёрной жижей одержимости, заставляет Ясмин её комьями глотать. Девушка всё равно сопротивляется, выплёвывает её ему в лицо вместе с вечным, отныне вышитом на Арслане тупыми иглами:
– Ненавижу.
– Я от тебя без ума, – выдыхает Кан, водит языком по ранке на губе, сильнее вдавливает в себя, в одной руке запястья вновь соединяет, второй – по телу шарит, залезает в штаны и мнёт грубо ягодицы. Ясмин пытается уйти от прикосновений, но он настойчив и силён, он кусает ее губы, насильно целует, его собственная кровь не останавливает, ее кровь точно не остановит. Арслан берёт тараном, всё на пути сносит, и пусть даже это кости и плоть Ясмин – и их в порошок сотрёт. Отчаяние с каждой секундой невыносимее, но девушка даже не думает плакать, хотя хочется до песка, под веки забившегося, а она ведь думала, что все слёзы за прошедшие сутки выплакала.