Гукюн @el_kniga

Ясмин отчаянно мотает головой и вместо того, чтобы дать ответ, всхлипывает. Арслан вновь толкается, а потом опускает ее руку на пол прямо на осколки и давит на неё, заставляя стекло впиваться в нежную кожу, а от каждого толчка всё больше её раздирать.

Ясмин не знает, от чего она кричит, чуть ли не надрывая голос: от того, как грубо ее натягивают на член, от осколков стекла, впивающихся в кожу, или просто от той огромной не столько физической, как моральной боли, от осознания того, что ее в грязь втаптывают.

– Каждый раз, когда ты не будешь слушаться – тебе будет больно, – Арслан кусает ее губы, сминая в жестком и соленом поцелуе. – Ты моя, на тебе есть моё имя, тебе никуда не деться. Будешь долго упираться, то я и сердце твоё достану, надо будет, из тебя, пока ты всё ещё дышишь, вырежу.

Арслан кончает в нее и, сразу встав на ноги, тянется за вином. Ясмин, морщась от вытекающей из нее по бедру вниз спермы перемешанной с кровью, поворачивается на бок, тянет вниз тунику, прикрываясь, и, прижав израненную руку к груди, притихает. Прибежавшая на зов хозяина стража останавливается в двух шагах от лежащей на полу девушки.

– Бросьте в бараки, пусть навоз чистит, спит на полу и грызёт сухари, посмотрим, как ей такая жизнь понравится, – приказывает Арслан и покидает зал.

Ясмин, подхватив под локоть, волокут на выход.

***

Юна только легла, как слышит шум со двора, а потом дверь ее комнатки открывают и толкают внутрь девушку, которая падает на пол и так и остаётся на нём лежать. Юна с недавних пор живёт в комнатке одна, потому что одна из девушек после брака переехала к своему супругу, а вторую девушку уволили. Юна подбегает к незнакомке без штанов и, подняв ее, помогает дойти до соседней пустующей койки. Девушка зарёванная и она не говорит ни слова. Юна возвращается на свою койку и терпеливо ждёт, когда девушка вдоволь нарыдается. Когда девушка немного успокаивается, Юна вновь подходит к ней и садится на пол рядом с койкой.

– Я Юна. Я могу тебе помочь?

– Я Ясмин, мне никто не может помочь, – утирает рукавом вновь начавшие течь слёзы девушка, – поэтому не подходи ко мне, – отворачивается на другой бок и притихает.

Юна возвращается к себе и, поглядывая на подрагивающие плечи, засыпает.

Утром на раздачу указаний Ясмин не явилась, но Юна видела, как ее тащили к купальне, и она уже вышла оттуда в одежде прислуги. Девушке вручили лопатку и послали в конюшню, где она сразу же отшвырнула её в угол, напугав при этом лошадей.

– Ты сильно не самовольничай, потом больно будет, – проходит мимо Юна с ведром воды.

– Я не прислуга! – рычит на нее Ясмин. – Я не буду копаться в дерьме, пусть хоть меня тут же распять прикажут, – идёт в угол и падает на сено.

– Я уже поняла, что ты не прислуга, – наполняет кадки водой Юна. – Я как бы тоже, но если надо, то надо. Ты же кушать хочешь? Не будешь работать, не получишь еды, а я своей делиться не собираюсь.

– Очень надо, – фыркает Ясмин, – я не ем двое суток и, как видишь, жива.

– Ты из гарема?

– Откуда ты знаешь?

– По тебе видно – замашки принцессы и невероятная красота, – усмехается Юна. – Пока ты в конюшню шла, весь двор на тебя с разинутым ртом смотрел.

– Из гарема, – понуро отвечает Ясмин, – но красота у меня проклятая, я из-за неё здесь, – вздыхает и, пока Юна убирается, рассказывает ей свою историю.

Юна слушает, и чувствует, как холодок пробегается по спине, от рассказа о насилии и вырезания потускневших, но всё равно различимых инициалов на груди, которые девушка ей показала.

– Ты попала в руки чудовища, тебе не стоит его провоцировать, – Юна резко умолкает, услышав шум со двора, и обе девушки выбегают из конюшни.

Ясмин сразу же налетает на брошенные под ноги инструменты и падает на землю прямо под копыта вороного коня, который чудом ее не затоптал.

– Под ноги смотри, – зло говорит всадник, натягивая поводья, а Ясмин, разинув рот, так и сидя на земле, смотрит на возвышающегося на коне воина.

– Вставай, – пытается поднять ее с земли выбежавшая следом Юна, стараясь не замечать присутствие главного воина дворца, позади которого ещё шестеро воинов. Гуук слезает с коня и, скользнув по Юне безразличным взглядом, идёт с Маммоном к главной конюшне, чтобы лично за ним поухаживать. Воины следуют примеру господина.

– Кто это был? – догоняет идущую к колодцу хмурую Юну Ясмин.

– Гуук. Тебе повезло, что его величество из-за того, что ты споткнулась, не приказал тебе голову отрубить, – хмыкает Юна. – Порой мне кажется, он даже вдохи своих подчинённых считает и за лишний казнит.

– Это сам Гуук? – хлопает ресницами Ясмин. – Это правда он?

– Ага. Ты тоже его с рогами и хвостом представляла? – смеётся Юна.

К вечеру девушки уже не разлей вода. Юна всё равно делится с Ясмин едой, хотя та так ничего за день и не сделала. Ясмин впервые за последние сутки нормально ест и ее даже не тошнит. Девушка понимает, что главная причина отсутствия аппетита была в Арслане, а здесь, за пределами дворца и вдали от него, Ясмин пусть и спит не на перинах, а ест похлёбку, ей намного спокойнее.

Среди ночи, будя весь барак, стража приходит за девушкой, и плачущую Ясмин уводят во дворец. Юна не в силах заснуть от обиды за Ясмин, проводит пару часов у пруда. С рассветом обессиленную, со свежими синяками вокруг запястий девушку волокут обратно и, швырнув на пол, уходят.

– Он меня привязывает, – глотает слёзы так и оставшаяся сидеть на полу Ясмин. – Привязывает к постели и… – осекается, – даже когда закончит, ложится спать, не развязывает. Я так и лежу с ним голая не в силах двинуться. Он обещает делать это каждую ночь, пока я не стану подчиняться.

– Так, может, ты будешь подчиняться? – сама себе не верит Юна, но смотреть на разбитую девушку сил не хватает.

– Тебе сложно меня понять, – горько усмехается Ясмин. – Я родилась в одной из самых богатых и известных семей города. Я не прислуга и не шлюха. Я та, кто должен был по любви заключить брак и жить в счастье, а не вот так вот. Я ненавижу его, он забрал у меня всё. Я не могу подчиняться тому, кого хочу убить. Я хочу вырваться отсюда, но я уже не могу. Почему ты тут? – резко переводит тему и, стащив покрывало с койки, кутается в него. – Почему не сбежишь в город, если тебе не особо здесь нравится? Тебя-то уж точно насильно не удерживают.