Страница 170 из 171
Десять лет спустя мавзолей «Колыбель солнца» готов. Покрытое белым мрамором трехкупольное сооружение, возвышающееся над Иблисом, расположено посередине раскинувшегося на огромной территории парка. По шести каналам, проходящим по территории парка, перекинуты стеклянные мосты. Над главным входом в мавзолей золотыми буквами на белом мраморе высечено «и в этой, и в следующей». Изнутри стены мавзолея покрыты изразцами и росписями, украшенными драгоценными камнями. Мавзолей поражает своей роскошью и богатым убранством. Прямо посередине главного зала под надгробием этажом ниже, находится могила Юны. На строительство мавзолея Гуук приказал созвать лучших мастеров со всего света и лично контролировал весь процесс. Территория мавзолея превосходит по размеру территорию Идэна. Ко входу в гробницу ведёт выложенная плитами из гранита широкая дорога, по краям которой бьют высокие фонтаны и раскинулись огромные сады, в одном из которых стоит статуя Маммона, под которой лежит сам конь. В саду слева в основном растут красные розы, которые Гуук приказал посадить, помня, как красиво Юна смотрелась в красном. Жемчужиной мавзолея является ниспадающий со стены водопад – подарок правителя своей любимой, который он так и не успел подарить при жизни. Со всего света к гробнице стекаются люди, те, кто хочет отдать дань памяти девушке, и те, кто хочет посмотреть на чудо-водопад.
Надгробный камень Юны сделан из полупрозрачного белого мрамора. Стены гробницы украшены драгоценными камнями и позолотой, а пол вокруг надгробья застлан дорогими коврами. Потолок над надгробным камнем стеклянный, что позволяет солнцу падать прямо на надгробие. Камень меняет цвета – днём он белый, на закате, благодаря красным лучам солнца, розоватый, а под луной – серебристый. По краям камень инкрустирован сапфирами и кристаллами. Любимый рубин Юны так и остался на ее шее. На ее могиле приглашёнными каллиграфами высечено: «Тут лежит сердце Дьявола, и осмелившемуся его побеспокоить грозит вечность боли».
***
Войны за земли сменились войнами за камни и богатства, из которых Гуук собирал гробницу любимой. Строительство только закончилось, но Арслан не может уговорить его прекратить свои кровавые походы. Империя горит от восстаний, недовольств, врагов у Дьявола всё больше, но он видит целью только мавзолей. Гуук словно одержим идеей построить для Юны самую красивую усыпальницу в мире, он будто ради этого и живёт. Гуук топит в крови целые города и государства, не знает жалости, за ним кровавый след расползается, и он сам каждый новый день в плаче павших от его меча погибает. Десять лет Гуук заставляет себя жить, называет это чудовищной пыткой и продолжает собирать гробницу любимой. Ради только покрытия пола главного зала он целое племя вырезал, которое отказывалось допускать Гуука к камням. Никто не знает, куда Дьявол двинется дальше, что ему ещё понадобится, государства в спешке объединяются в союзы, но всё равно проклятое «Гуук» слышат и в своей крови захлёбываются. Дьявол не просто вернулся, он вернулся оголодавшим по крови и без той, кто смог бы его удержать.
Гукюна растит Биби, ребенок часто гостит у Ясмин, только этим двум Гуук доверяет своё главное сокровище. Гукюн благодаря им и пережил смерть мамы, потому что отец на пару месяцев ушёл в себя и из башни выходил только, чтобы на могилу сходить. Гукюн с годами превратился в хмурого, помешанного, как и Гуук, на битвах на мечах юношу, который все свое время проводил, тренируясь с отцом. Хосров в Идэн так и не вернулся, он выбрал жизнь отшельника, ухаживает за цветами, самые пышные растут на безымянной могиле его любимой, там же в лачуге и живёт, слывёт безумцем. Его часто навещает Арслан. Гуука он не видит, никто из них в глаза второго посмотреть так сил и не нашёл.
***
В день, когда мастера накладывают последний камень на гробницу, Гуук празднует кровавый пир на Севере, куда взял и сына. Правитель допивает вино и швыряет кубок в огонь, забирающий город. Арслан собирает войска выдвигаться дальше, а Гукюн идёт рядом с отцом в сторону разбитого за городом шатра.
– Мы настолько большие, что не можем это контролировать, – говорит юноша, возвращаясь к недавнему крупному восстанию на юго-западе империи, в подавлении которого погибли около трёх тысяч человек.
– Ты так похож на нее, – остановившись, внимательно смотрит на него отец.
– Отец, хватит войн, мама не хотела бы, чтобы ради ее гробницы погибло столько людей, мы воюем не за земли, – пытается повлиять на него Гукюн.
– Умирать она тоже не хотела, но смерть забрала ее, – хмурится Гуук. – Пусть забирает и их, – разводит руками, показывая на полыхающий город. – Пусть заберёт столько душ, сколько хочет, я устроил для неё пир. Почему моё забрала, почему поцеловала ту, кто принадлежит мне?
– Отец, глупо объявлять войну смерти, – настаивает юноша.
– О нет, я воюю не с ней, а с жизнью, пусть не даст мне убивать, пусть попробует меня остановить, – выплёвывает слова мужчина.
Гуук пинает обломки, проходя по пустынным улицам, усеянным трупами, и внезапно слышит стон боли. Он подходит к обломкам, и пока воины поднимают завалы, видит выползающего наружу подростка лет четырнадцати.
– Лучше бы ты умер, – усмехается Гуук, – ибо пленных я не беру.
– Ты Дьявол? – подползает ближе раненный парень.
– Он самый.
– Вы убили всю мою семью, – придерживая рану на боку, поднимается на ноги парень. – Сожгли наш дом. Что я теперь буду делать? – спрашивает парень, в глазах которого нет и намёка на страх.
– Как тебя зовут? – хлопает его по плечу Гуук, восхищаясь его смелости.
– Шенхуо.
– Будешь теперь служить мне? – кривит рот Гуук, поглядывая на нервного Гукюна, который хочет вернуться в Иблис.
Парень кивает.
– В этом вся наша разница, ты будешь служить тому, кто тебя всего лишил, убил твоих родных.
– А что бы вы сделали? – крепче сжимает рану на боку подросток.
– Убил бы, – усмехается Гуук. – Иди к войскам, найдём тебе место, – кивает в сторону правитель и брезгливо морщится, пока парень, схватив его руку, покрывает поцелуями.
Гукюн замечает блеск металла в чужих руках слишком поздно. Он успевает замахнуться, следит за отлетевшей в сторону головой подростка, но, повернувшись к отцу, видит торчащую из его груди рукоятку кинжала. Гуук после боя часто снимает доспехи, отправляясь в шатёр, в этот раз это стоит ему жизни.
– Десять лет без нее. Я устал, – обхватывает пальцами рукоять Гуук. – Ты рубишь головы, как Хосров, – довольно ухмыляется.