Страница 136 из 171
– Ты сдохнешь! – шипит Чжу, вновь замахиваясь, но Юна уходит от удара и, пользуясь тем, что она помельче, вонзает меч в бедро мужчины. Юна выдергивает клинок и в шоке на порог смотрит.
– Любимый, – выпаливает девушка и, не растерявшись, вновь замахивается.
Скорее всего Юне это кажется. Она так сильно молил высшие силы увидеть своего любимого перед смертью, что они, видимо, сжалились над ней, и пусть это игра ее больного воображения, но она и за это им благодарна. Чжу, отразив удар, оборачивается к двери и видит буравящего его взглядом Гуука. Он чувствует, как холодок пробегает по спине, но виду не подаёт. Гуук идёт к ним, перешагивая через трупы, нагибается к полу, не сводя глаз с врага, поднимает алую накидку своей супруги и, бросив ей её, обнажает меч.
Ани, которой удаётся подняться на ноги и кое-как натянуть на себя изорванную одежду, замирает на месте, не веря, смотря на остановившегося в паре шагов Хосрова, с меча которого капает алая кровь, такого же цвета и глаза мужчины. Хосров видит ее живой, выдыхает, просит сидеть в углу и крепче зажав в руке меч, возвращается к бою. В зале под сотню воинов противника, которые, завидев приближение Гуука, все бросились во дворец, понимая, что за пределы Идэна им не выбраться. Юна вместе с подбежавшим дворцовым лекарем и слугами занимается Арсланом и Биби, которому прямо в зале прижигают рану и с огромным трудом останавливают кровь.
В бой Гуука и Чжу никто не вмешивается, воины последнего борются за свою жизнь, а воины Дьявола без соответствующего приказа не смеют. Чжу Гуука не одолеть, он прекрасно это понимает, использует все свои ухищрения в бою, но противник всё равно на шаг впереди. Чжу удаётся только зацепить мечом его плечо, а Гуук взамен оставляет глубокий надрез на его руке.
– Ты посмел бросить мне вызов, – ещё один удар, и красное пятно расплывается на боку Чжу.
– Ты посмел угрожать жизни моей супруги и ребенка, – Чжу, не устояв, падает на колени, а потом, собравшись, кое-как встаёт на ноги и с криком продолжает размахивать мечом. Он пошатывается, истекает кровью, но меч из руки не выпускает, прекрасно понимает, что в ту же самую минуту погибнет.
– Ты убил моих людей, разрушил мой город, и твоя смерть не даст мне успокоения, – пронзает его Гуук, не дав даже замахнуться.
Гуук не спал и не ел эти сутки, но сил в нём на пятерых воинов хватит, потому что он борется не за себя, а за жизнь своих любимых. Чжу изначально этот бой проиграл.
Остриё меча Гуука уродливо торчит из-за спины Чжу, который снова на коленях, но в этот раз с них не поднимется. Гуук выдёргивает из него меч и, подняв оружие над собой, одним взмахом отсекает мужчине голову. Он подходит к скатившейся от удара в угол голове и, подняв её за косу, волочит по полу за собой, оставляя кровавый след.
Гуук выходит во двор и швыряет голову противника перед оставшейся в живых частью его войска, пытающейся отбиться от армии Дьявола. Войска Чжу не могут покинуть дворец и спасти свои жизни, потому что армия Гуука перекрыла все выходы и добивает их в живом кольце. Увидев голову своего правителя, воины понимают, что обречены, и даже мечи теперь с трудом поднимают. Гуук возвращается во дворец, сквозь бьющихся воинов идёт прямо к Юне, которая следит за лекарями, занимающимися раненными Биби и Арсланом. Правитель без слов нагибается и, подняв девушку на руки, крепко прижимает ее к своей груди.
– Я думал, что не найду тебя живой. Я думал, я умру, – покрывает хаотичными поцелуями ее лицо Гуук, впервые за несколько суток полной грудью дышит.
– Я бы не умерла, не увидев тебя, – улыбается девушка.
– Как и когда ты стала всем моим миром? – Гуук задаёт вопрос, не желая слышать ответа, сильнее обнимает ее.
Юна в его руках от счастья задыхается. Она прижимается к нему, утыкается носом в его горло, боясь даже на секунду его отпустить.
– Тот рыжий паренёк в углу, – обвив руками его шею, показывает взглядом Юна. – Он дал мне хлеба, пусть он выживет.
Гуук следит за ее взглядом и кивает.
– У меня тоже просьба, – кашляет пришедший в себя Арслан, указывая в сторону. – Тому уроду с красной лентой в шлеме сперва пусть отрубят конечности, а туловище бросят в бассейн. Я дал ему слово. Я своё слово нарушать не люблю.
– Хосров об этом позаботится, – улыбается ему Гуук и опускает Юну на пол.
– Прости меня, я оказался слаб, – пытается присесть Арслан, но лекарь давит на его плечи, запрещая двигаться.
– Ты сделал всё, что мог, остальное за мной, – говорит Гуук другу и, потребовав вывести из зала раненных, оборачивается к оставшимся внутри и продолжающим вести бой войскам врага и отбивающемуся из последних сил Бохаю.
– Вы убили наших граждан, – громко заявляет правитель, привлекая внимание каждого, кто в зале. – Вы надругались над нашими любимыми, оставили наших детей сиротами, разрушили город, который строился годами, и вы заслуживаете смерти. Пленных я не беру. Умрут все. А те, кто был на территории Идэна и видел мою беременную супругу голой, – умрут мучительной смертью. Сперва я выколю глаза каждому из вас собственными руками, потому что вы ими смотрели на мою любимую, и начну я с тебя, – поворачивается Гуук к Бохаю и достаёт кинжал.
– Я помогу, – кивает ему Хосров. – Закройте все двери, – приказывает он своим.
Тяжелые, еле держащиеся в петлях двери закрываются, и каждый из воинов империи Чжу в этом скрипе слышит зов своей смерти.
***
Дауд добирается до Идэна еле стоящим на ногах только к вечеру следующего дня. Он вместе с войсками правителей закончил зачищать улицы города, выслал людей догонять и добивать сбежавших, а сам перед уходом решил проверить, как дела во дворце. Он проходит через весь двор, усеянный трупами, брезгливо морщится, заметив, что вода в бассейне красная, а на её поверхности плавает нечто, что когда-то, кажется, было человеком.
Стоит Дауду переступить за порог главного зала, как видавшего ужасы войны его выворачивает на пол. То, что он видел во дворе, ничто по сравнению с кровавым пиром, который устроил Гуук внутри. Рядом с тлеющими угольками разведённого людьми Чжу костра, стоит небольшой чан, который до половины заполнен человеческими глазами. Весь зал усеян трупами, у которых вместо глаз зияющие чёрные дыры. Погибших столько, что приходится наступать на некоторых, чтобы дойти до восседающего на своём троне, измазанного в крови Дьявола.