Страница 118 из 171
– Я верю, что если это реальная любовь, то война не страшна, – хмурится Юна. – Я не сомневаюсь, что Гуук из-за меня войну развяжет. Так же я не сомневаюсь, что я ради него босоногой землю обойду. Потому что люблю. Потому что он любит меня. Если тот красивый воин и правда влюблен в тебя, то, боюсь, он придёт, и это очень плохо, потому что речь не только о тебе и о нем, речь о моём муже, о его братьях, – пристально смотрит на подругу. – Я против войны, против всего, что может навредить Гууку, поэтому я настаиваю, чтобы ты не оставляла это всё на авось и решила этот вопрос с Арсланом до того, как в ворота прилетит первая стрела, иначе я тебе этого не прощу. Не втягивай империю в войну.
– Я сглупила, я сказала, не думая, – прикрывает лицо ладонями Ясмин, – но я всё равно уверена, что никто не придёт, и войны не будет. Юна, я бы никогда не подставила под риск тебя и твою семью.
– Но подставила, – поднимается на ноги Юна. – Заварила кашу, найди в себе силы и расхлебывай. Реши этот вопрос с тем воином. Войны не будет. Я никому не позволю навредить империи и моему любимому.
– Я всё исправлю, – кусает губы готовящаяся разрыдаться девушка.
– Я на это надеюсь, – Юна покидает спальню подруги.
***
Следующие два дня Ясмин мрачнее тучи, но несмотря на подавленное настроение, она стала выходить из спальни и каждый вечер проводит время на закрытой в преддверии холодов террасе у бассейна. Несмотря на то, что на дворе ранняя осень, ветер уже прохладный, он гоняет по ежечасно подметаемому двору листья и заставляет ёжиться, сильнее кутаясь в лёгкую накидку. Ясмин сидит в кресле и продолжает всматриваться в мелкую рябь воды, по которой плавают сорванные ветерком листья. Всё это время Ясмин собирается силами, готовит себя к разговору с тем, кто, может, даже и слушать не станет, но она должна попробовать. Ясмин ещё никогда так сильно разговора не боялась. Юна права, она положилась на случай и ответила положительно правителю другой империи, не подумав, что если Дауд говорил на полном серьёзе, то между империями может вспыхнуть война, в которой пострадают невинные люди, а самое главное, близкий, чуть ли уже не родной человек.
После купальни Ясмин не дожидается, когда к ней придёт Арслан или вызовет и, натянув на себя шелковый халат, сама отправляется в его покои. Девушка проходит в освещаемую свечами спальню и видит пытающегося дотянуться смоченной в воде тканью до правого бока мужчину. Арслан сидит с обнаженным торсом на кровати, его бок покраснел, видны ссадины. Ясмин, мягко ступая по ковру, проходит к кровати и, отобрав у него тряпочку, сама прикладывает её к ссадинам.
– Я собирался за тобой послать, – разминает затёкшую шею правитель.
– Я решила сама прийти, – тихо говорит девушка, нежно проводя по ссадинам. – Кто вас так?
– Дамир, – усмехается Арслан.
– Дамир? – распахнув глаза, удивлённо смотрит на него Ясмин. – Ваш конь?
Арслан кивает.
– Он был с утра не в духе, а потом в степи со змеёй повстречался, – морщится от прикосновения ткани к открытой ссадине мужчина. – Я сам виноват, был не внимательным, в итоге он меня скинул. Приземление получилось болезненным. Зачем ты пришла? Не говори, чтобы за мной поухаживать.
– Я пришла поговорить, – опускает тряпку в миску с водой Ясмин и отодвигается к изножью кровати.
– Не думаю, что мне этот разговор понравится, – хмурится Арслан, – поэтому сними халат и иди ко мне, – хлопает по бедру.
– Пожалуйста, – не сдаётся Ясмин, – я о многом не прошу. Просто выслушай меня, потому что так продолжаться не может, потому что я на грани.
– Знаю, что твой разговор ничем хорошим не пахнет, – Арслан поднимается на ноги и натягивает на себя чистую рубаху. – А ты знаешь, почему под доспехами мы носим шелковые рубашки? Почему я и мои братья тратим огромную часть казны на шёлк для войска?
Ясмин отрицательно качает головой, не понимая, куда он клонит.
– Когда в нас попадает стрела, то она в очень редких случаях может пробить шелк, – опускается вновь на кровать Арслан. – Её наконечник не в силах пробить ткань, зарывает её вместе с собой в плоть. Это существенно уменьшает боль, пусть и не всегда спасает от смерти. Потом, если рана не смертельная, мы просто стрелу выдёргиваем вместе с тканью, останавливаем кровь, а рана быстро затягивается. Так вот, что бы ты сейчас не хотел сказать, я по тебе вижу, что твои стрелы будут бить прямо по оголённому телу, а вынимая их, я оставлю огромные дыры и разворошённую плоть. Ты правда хочешь поговорить?
– Думаю, твоя кожа, как броня, иначе я бы давно её пробила, – треснуто улыбается Ясмин и, подняв глаза, внимательно смотрит на него. – Скажи мне честно, хотя бы один раз за наше знакомство, что дают тебе эти взаимоотношения? Тешат твоё эго? Показывают, что ты такой сильный и можешь человека против воли тут хоть всю жизнь продержать? Потому что я правда не вижу, чтобы тебе эти отношения давали хоть что-то ещё.
– Куда ты клонишь? – мрачнеет Арслан и поворачивается к двери, на пороге которой стоит стражник.
– Вас срочно желает видеть повелитель в главном зале, – кланяется стражник правителю.
– Скажи, буду позже, – отсылает его Арслан и вновь смотрит на Ясмин. – Что ты хочешь от меня услышать?
– Я просто не понимаю, зачем нам состоять в отношениях, где мы оба несчастны, – подползает ближе девушка. – Зачем таскать на себе такой груз, ведь ни тебе, ни тем более мне от них не хорошо. Я же знаю, что ты страдаешь, ты это мне ночами после вина рассказываешь. Зачем друг друга мучить?
– Если ты начнешь сейчас петь про то, чтобы я тебя отпустил, то пустая трата времени, – зло говорит Арслан, сжимая пальцы на своих бедрах. – Я не могу, – поворачивается к ней лицом. – Я серьёзно не могу, и дело не в том, что я упёрся или делаю это тебе назло. Я от тебя зависим – ты мой меч, мой дом, моя судьба. Я не могу отказаться от тебя.
– Но ведь это не так! Это и рядом с любовью не стоит! – с горечью восклицает Ясмин. – Потому что любимого человека не мучают, для него хотят только лучшее, а то, что ты делаешь со мной, и твои чувства ко мне – это не любовь.
– Плевал я на эту любовь! – подскакивает на ноги Арслан, и Ясмин видит вспыхнувшие на дне его глаз костры ярости. – Что она перед моей одержимостью тобой? Я тобой болею, и я готов ждать вечность, чтобы и ты заболела, – подходит он к девушке и, опираясь руками о кровать, нависает сверху.