Страница 28 из 66
Что касается функций лешего, то он, как и полевой, бережет скот, и к нему обращаются, когда выгоняют скотину на выпас:
«Лесовой хозяин, возьми мою скотинушку и храни ею»
[319]
[Мошенской район, 2005. См.: АЛФ НовГУ. К. 33. П. 1. Л. 18.]
. Иногда в одной задабривающей «молитве» звучало обращение сразу к обоим хозяевам (ну и хозяйку тоже не забывали на всякий случай):
«Лесной батюшка, полевой батюшка и полевая матушка…»
[320]
[Пестовский район, 2001. См.: УНЛ НовГУ. Отчет Захаровой А. Л. 4]
Если в деревне летом пропадала корова, никто не сомневался: она попала «на худой след», то есть на след лешего, но вину за пропажу животных хозяева часто брали на себя, теряясь в догадках, какое именно их действие могло спровоцировать несчастье:
«Наверное, не в тако время выпустишь, не так рукой махнешь или чего там… попадет “на худой след”»
[321]
[Крестецкий район, 2003. См.: УНЛ НовГУ. Отчет Воскресенской Т. Л. 49.]
.
Картина Н. Брута на обложке журнала «Леший», № 1, 1906 г.
Сатирический журнал «Леший» (№ 1, 1906) / Wikimedia Commons
Чтобы коровы домой все-таки возвращались, хозяевам поля и леса нужно было носить подарки
[322]
[Пестовский район, 2001. См.: УНЛ НовГУ. Отчет Язепова С. Л. 3.]
. Каких же подношений они ожидали? По сравнению с дворовым управляющие в полях и лесах, по всей видимости, были не очень крупными взяточниками. Они довольствовались хлебом и медной копейкой! Но хлеб обязательно должен быть с коркой, «отрезан на левую сторону», посыпан солью. С этим правильно подготовленным хлебом и монеткой нужно было идти в лес и трижды приговаривать:
«Хозяин лесовой, наделяю тебя хлебом, и солью, и золотой казной, а ты отпусти мою коровушку домой. По сей день. По сей час. По мой приговор. Аминь»
. Затем необходимо было положить хлеб с денежкой под куст и идти домой дожидаться скотинку
[323]
[Старорусский район, 2007. См.: АЛФ НовГУ. Отчет Павловой Н. Л. 8.]
. Порой духов ублажали не хлебом, а куриными яйцами. Вечером нужно было выйти в поле и левой рукой бросить яйцо под куст после такого приговора:
«Полевой царь и полевая царица с малыми детками, здравствуйте! Я к вам пришла, малый подарок принесла. Малый примите, за большой сочтите, отдайте мою корову, выгоняйте на чистое поле, на зеленые луга, на шелковую траву»
[324]
[Пардалоцкий Ф. Народные приметы, суеверия… № 19. С. 10.]
.
Но самым важным традиционным деревенским ритуалом, оберегавшим скот, был так называемый
обход
. Обход совершали во время первого выгона скота на пастбище, обычно в Егорьев день (6 мая). Начальник процессии трижды проходил вокруг скота с иконой, произнося обязательные сакральные слова, а за ним тянулись остальные участники действа — хозяева коров. Они могли нести в руках другие ритуальные предметы: решето, свечку, пасхальное яйцо, освященную вербу и пр.
[325]
[Крестецкий район, 2003. См.: УНЛ НовГУ. Отчет Бандуры М. Л. 27.]
Эта ритуальная практика должна была создавать вокруг скота своеобразный пояс защиты, способствуя его ограждению от негативного воздействия извне, животные с этого момента находились под охраной
[326]
[Любытинский район, 2000. См.: УНЛ НовГУ. Отчет Щетинкиной В. Л. 18.]
:
«…обход — чтобы скотинка никуда не потерялася. А одна корова не попала в обход (не выгнали эту корову), и она потом ушла, пропала. <…> …Завязше была в куче»
[327]
[Хвойнинский район, 2025. Из личных материалов автора.]
. Кажется, что возглавлять такое жизненно важное торжественное «молитвенное» шествие должен был священнослужитель, но батюшку на совершение магических ритуалов обычно не приглашали!
[328]
[Крестецкий район, 2003. См.: УНЛ НовГУ. Отчет Бандуры М. Л. 26.]
Ключевой фигурой обхода был пастух!
О пастух! Почитаемый в деревне человек — человек, безусловно, наделенный сверхъестественными способностями! Каждый в деревне понимал, что он
знающий
[329]
[Крестецкий район, 2003. См.: УНЛ НовГУ. Отчет Бандуры М. Л. 26.]
, он носитель некоего тайного знания, которое передавалось «только своим»
[330]
[Пестовский район, 2001. См.: УНЛ НовГУ. Отчет Захаровой А. Л. 4.]
:
«…пастух знал что-то, что помогало ему в выпасе скота, чтобы все животные возвращались домой»
[331]
[Маловишерский район, 2010. См.: УНЛ НовГУ. Отчет Осиповой М. Л. 28.]
. В основе сакрализации пастушества лежит сходство ролей пастуха и лешака; каждый из них властвовал над скотом, но в разных мирах: один — в реальности, другой — в потусторонних сферах
[332]
[Черепанова О. А. Мифологические рассказы и легенды… С. 108.]
.
Многие знали, что пастух общается с полевым (лешим), который, к слову, практически однозначно соотносился с нечистой силой, поэтому иногда именовался чертом или попросту шишком. Был у пастуха контакт и с прочей нечистой силой (например, у него могли быть невидимые помощники — «худенькие»
[333]
[Маловишерский район, 2010. См.: УНЛ НовГУ. Отчет Осиповой М. Л. 28.]
), которая содействовала ему в деле выпаса скота. Иногда пастух мог заключить с лешим «плохой» договор, согласно которому он обязался отдать ему одну из коров, за что «хозяин» леса гарантировал ему сохранность стада:
«Вот в Серганихе был такой пастух, что даже корову сдавал чертям… она и сдохнет. Пастухи бывают, которые пасут с чертями или без. Обход бывает божественный или такой, что обязательно надо сдать корову чертям»
[334]
[Валдайский район, 2007. См.: УНЛ НовГУ. Отчет Загорского В. Л. 17.]
. Или:
«…раньше… пастух шишкам отдаст: уйдет корова с поля, пойдут искать, а она у их завалена между елей пузом вздувше»
[335]
[Крестецкий район, 2003. См.: УНЛ НовГУ. Отчет Воскресенской Т. Л. 49.]
. От таких «небожественных», недобросовестных пастухов, которые приносили лешему в качестве жертвы коров, в деревне могли даже отказаться.
Знающего
пастуха животные всегда слушаются, у него не пропадает скотина, а дикий зверь, оказавшийся в стаде, ходит среди коров, не нанося им ущерба, возможно даже не видя их. Однажды в обход пастуха попал медведь. Этот медведь ходил ежедневно вместе с коровами до осени. Никакого вреда от него не было. Но деревенские мужики, опасаясь за свою скотину, вздумали убить медведя. Однако пастух им запретил, пригрозив, что тогда не будет больше пасти
[336]
[Любытинский район, 2000. См.: УНЛ НовГУ. Отчет Щетинкиной В. Л. 18.]
.