Страница 27 из 66
. Деньги, тряпки, вино, закуски — согласитесь, неплохо устроились милые «соседушки»!
Въезжая в чужой дом, нужно было прежде всего договориться с дворовым и его семьей. Помимо преподнесения им даров, их ласково просили:
«Дворовой батюшка, дворовая матушка, примите мою семейку вместе с вам, будем с вам жить и будем вам служить»
[305]
[Мошенской район, 2005. См.: АЛФ НовГУ. К. 33. П. 1. Л. 18.]
.
Великий Новгород. Монета Банка России из серии «Древние города России», 2009 г.
Wikimedia Commons
Новую скотину тоже всегда согласовывали с дворовым «хозяином». В этом важнейшем деле нельзя было обойтись без его дозволения. Для этого обращались к дворовому с надеждой на то, что масть нового домашнего животного ему угодит и они поладят:
«Дворовой, дворовой, прими мою скотинку [такого-то] цвета»
[306]
[Хвойнинский район, 2025. Из личных материалов автора.]
. Но этого было недостаточно: дорогой дворовой-взяточник требовал заплатить и за само место в хлеву для новой скотинки. Ему во двор кидали монетку и произносили:
«Хозяин, хозяин, полюби нашу скотину, продай ей местечко»
[307]
[Новгородский район, 2002. См.: УНЛ НовГУ. Отчет Шералиевой О. Л. 5.]
.
При переселении в новый дом обязательно приглашали «домовушку» с собой. Хозяин, приготовив в подполье нового дома хлеб и водку для домового, ночью, без шапки, в одной рубахе приглашал его переселиться на новое место, повторяя эти слова трижды:
«Кланяюсь тебе, хозяин батюшко, и прошу тебя пожаловать к нам в новые хоромы, там для тебя и местечко тепленькое, и угощеньице маленькое сделаны».
Если не пригласить домового в новое жилье, то он, оставаясь на старом месте, будет каждую ночь плакать
[308]
[Власова М. Энциклопедия русских суеверий… С. 195.]
. Или же явится сам, но обязательно навредит:
«Сама доила, да домовой скамеечкой треснул, а коровушка-то закачалась и упала. Я сама-то в глаза его не видела, ну а скамеечка прямо по корове. Корова закачалась, закачалась, я от нее токо отскочить успела, а она и упала. Не успели мы в новый дом хозяина позвать, верно, и обиделся он»
[309]
[Пестовский район, 1986. См.: Черепанова О. А. Мифологические рассказы и легенды… С. 27.]
.
Однако некоторые неприятные выходки домового объясняли не его мстительностью, а видели в них предвестников неотвратимых перемен. Такую прогностическую функцию нес, например, ночной кошмар удушения. Если человек ночью испытывает чувство тяжести, стеснение дыхания в области грудной клетки, считается, что это наваливается, «тискает», душит домовой. Такого до жути пугающего домового называли
паст
е
н
. Пастен может предстать в образе огромного мужчины до потолка или большущей черной собаки
[310]
[Мошенской район, 2005. См.: АЛФ НовГУ. К. 33. П. 1. Л. 94–95.]
. В случае нападения пастена надо пошевелить мизинцем руки или ноги и спросить: «К худу или к добру?»
[311]
[Поддорский район, 2004. См.: УНЛ НовГУ. Отчет Чугуновой В. Л. 19.]
Если услышишь «кху, кху», то к худу — жди несчастье.
Обычно такое ночное нападение интерпретировали как действие по выживанию человека из дома, как предупреждение, что человек вскоре покинет это место жительства:
«…с подпола кто-то вылез и мяня ташшить с кровати. <…> Ну, и тот год я вышла замуж: мяня выташшили из этого дома!»
[312]
[Холмский район, 1987. См.: ТФНО 2001. С. 238.]
Но в целом от домового-дворового каких-то больших несчастий не ожидали. Невидимому «хозяину» вообще нечасто приписывался демонический характер, и с нечистой силой ассоциировался он довольно редко. Наоборот, обычно с ним неплохо уживались и люди, и скотина. Ведь он сторожит двор, кормит и поит лошадей, подкладывает сена, заплетает им косички — спасибо, соседушко!
Полевой, леший, авдошки и… пастух!
Полномочия дворового в отношении скотины двором и ограничивались. За пределами домашнего хозяйства корова или лошадь подпадали под влияние уже других духов-управляющих. На полях, на сенокосных угодьях «хозяином» скота был
полевой
. Его называли еще
полевиком, полевым (травяным) батюшкой, полевым царем, полевым хозяином
. Выгоняя пастись домашнюю скотину, ее поручали попечению полевого и его семьи:
«Полевой, травяной батюшка, полевая матушка, вы мой скот примите, напоите, накормите, ко времени домой пригоните»
[313]
[Валдайский район, 2009. См.: АЛФ НовГУ. К. 37. П. 1. Л. 3.]
. Или:
«Выгоню скотину и первым долгом прошу полевого, ведь в поле-то он хозяин: “Полевой батюшко, полевая матушка, со своим малым детушкам, спасибо, что сохранили мою корову!”»
[314]
[Пестовский район, 1986. См.: Черепанова О. А. Мифологические рассказы и легенды… С. 41.]
На Новгородчине полевой «хозяин» по своему внешнему виду и функционалу сливается с
лешим
(у которого тоже было множество вариантов имен:
лешак, лесовик, лесной
или
лесовой хозяин
). Возможно, такое смешение образов связано с тем, что пастбища (по-новгородски «ухожи») часто располагались в лесах.
Итак, сначала о внешности: как полевой, так и лесовой могли принимать разные обличья. Конечно, они очень похожи на людей, но ряд некоторых диковинных черт выдавал в них потусторонних существ. По одним рассказам, тело у полевого черное, как земля, глаза — разноцветные, вместо волос — длинная зеленая трава. А по другим, наоборот, «кто-то весь в белом, да так и дует, так и дует, да еще и свищет»
[315]
[Максимов С. Нечистая, неведомая и крестная сила. СПб.: Азбука, 2018. С. 75–76.]
. Леший может показаться то маленьким старичком из-под корня, то большим человеком, полностью белым
[316]
[Любытинский район, 1986. См.: Черепанова О. А. Мифологические рассказы и легенды… С. 30.]
, а то и сопящим страшилищем, покрытым мхом!
[317]
[Холмский район, 1987. См.: ТФНО 2001. С. 248–249.]
Но все же иногда хозяев поля и леса было не отличить от обычного человека, если бы не их фирменные фокусы — неожиданно появляться и внезапно исчезать:
«Дед говорил, что поехал в Руссу, а там отлучина така, раньше ведь поля свои огорожены были. Видит: на воротах сидит человек. Дед мой ему и говорит: “Открой вороты”, а он не открывает, он второй раз сказал, не открывает. Тогда дед крикнул: “Ну и хрен с тобой, я и сам открою!” — и как размахнулся, чтобы дать ему по холке, а человека уж нет»
[318]
[Старорусский район, 2008. См.: УНЛ НовГУ. Отчет Кручины И. Л. 39.]
.