Страница 21 из 66
Как видно, индивидуальные «перехваты» колдуний ни к чему хорошему не приводили, поэтому обычно поимку и разоблачение воровок молока почитали делом коллективным. Деревенские жители уже с вечера накануне Иванова и Петрова дня собирались вместе, обязательно с ружьем, и караулили простоволосых закликух и летающих ведьм всю ночь напролет:
«Ох, нам эти закликухи! Как бы не они, так спали бы с Христом дома; а то вот сиди здесь до свету»
[211]
[Зверев И. Одно из поверий моей родины…]
.
Сушеная крапива.
Piotr Wytrazek / Shutterstock
Караулили, караулили, да чаще всего не укарауливали.
«Дак ее ведь не укараулишь. Они во все обратиться могут»
[212]
[Поддорский район, 2004. См.: УНЛ НовГУ. Отчет Гамаюновой И. Л. 20–21.]
, — сетовали невыспавшиеся охотники на ведьм. Действительно, ведьма не ведьма, если она не оборотень! Новгородские колдуньи славились своей способностью к самым многообразным превращениям, поэтому довольно сложно их было не только поймать, но и опознать в каком-нибудь животном:
«Эта баба много плохого делала людям. <…> В ночь на Ивана ее караулили и хотели убить. А она собакой бегла. Они ведь могут обращаться в собаку или кошку. Вот и караулили ее мужики, но так и не убили»
[213]
[Поддорский район, 2004. См.: УНЛ НовГУ. Отчет Гамаюновой И. Л. 23–24.]
.
Но все же, если верить быличкам, иногда ночной дозор приносил результат и ведьм удавалось обезвредить:
«Были случаи, когда они превращались в животных. Вот это на Иванов день было. Одна бабка превратилась в черную кобылу. В общем, убили ее. А на следующее утро пришли в дом к этой бабке, а она лежит на кровати, а к пяткам и ладоням подковы гвоздями прибиты»
[214]
[Поддорский район, 2004. См.: УНЛ НовГУ. Отчет Гамаюновой И. Л. 23–24.]
. А однажды деревенская колдунья была убита собственным сыном. Ему, конечно, не верилось, что мать может быть причастна к пропаже молока у соседских коров. Но давление односельчан было настолько велико, что
«яму не вынесь было. Весь народ говорил, что колдовка, — ну где тут жить! Ото всех коров отобрала молоко баба. И убил сын яе»
[215]
[Холмский район, 1988. См.: ТФНО 2001. С. 339.]
.
Если в простоволосой женщине, сидящей на воротах и выкрикивающей имена коров, как и в какой-нибудь внезапно появившейся в деревне приблудной кобыле, несложно было идентифицировать ведьму, то не так-то просто опознать колдунью, превратившуюся, например, в… колесо! Да, новгородская ведьма — это непревзойденная специалистка по метаморфозам, способная обращаться не только в животных, но и в предметы. Которые, надо сказать, умели оживать. Так, колдовское колесо могло внезапно появиться из-за угла и начать произвольно кататься по местности. Но жители деревни не растерялись и разоблачили ведьму с помощью веревки:
«Одна женщина превращалась в колясо. И она много делала худого. Когда она каталась, люди поняли, что нужно в ето колясо продеть вяревку. Поймали ето колясо и продели вяревку. А когда она стала человеком, то было продет в рот вяревка. И ей очень мяшало. Люди ей отомстили. И поэтому она осталась человеком с вяревкой»
[216]
[Холмский район, 1987. См.: ТФНО 2001. С. 333.]
.
Испортить и свадьбу, и урожай…
И ладно, если бы колдуны развлекались только личными превращениями, так нет же — они еще и других людей в животных и предметы оборачивали! Чаще всего такие метаморфозы происходили на свадьбах, ведь жених и невеста считались самыми уязвимыми для порчи. Если колдуна не пригласить на свадьбу в качестве охранителя — всё: молодые точно будут «спорчены».
«Свадьбы портили, если не приглашали их, колдунов. <…> …Поехали к венцу, и сделали [колдуны] весь поезд волкам. У нас старик был, у него остался клочок волчьей шерсти для памяти»
[217]
[Старорусский район, 1990. См.: Черепанова О. А. Мифологические рассказы и легенды… С. 56.]
. Представьте, весь свадебный поезд (вереница повозок с участниками свадьбы) вдруг превращается в стаю волков, бегущую в лес! А могли ведь свадебников (участников свадебного обряда) даже в веники превратить — и такое на Новгородчине рассказывали
[218]
[Власова М. Энциклопедия русских суеверий… С. 313.]
.
Вообще, традиционная свадьба — это всегда экстрим! Садясь в свадебный поезд, каждый должен был отдавать себе отчет в том, что он может не выйти из него прежним или же рискует внезапно заболеть, — уж слишком велика опасность порчи.
«Одна девушка шла замуж за парня, а ей нашептали. И вот, когда они ехали обратно с венчания, то все заболели: и жених с невестой, и дружки — весь свадебный поезд. Их всех понос пробрал. Никак не могли доехать»
[219]
[Поддорский район, 2004. См.: УНЛ НовГУ. Отчет Тереховой О. Л. 32.]
. Ворожеи иногда заколдовывали и само место, где должна была проехать свадьба. И стоило лошадям выйти на этот участок, как они вставали на дыбы и наотрез отказывались двигаться вперед
[220]
[Любытинский район, 2000. См.: УНЛ НовГУ. Отчет Щетинкиной В. Л. 16.]
.
Поэтому-то самое почетное место на свадьбе предназначалось колдуну. Он предотвращал порчу или тут же отколдовывал:
«А берут сильного колдуна: он… едет передом, и все это отделает»
[221]
[Власова М. Энциклопедия русских суеверий… С. 313.]
. Воистину, свадьба в деревне — это еще и в каком-то смысле шоу «Битва экстрасенсов», когда они активно демонстрируют свои сверхспособности и соревнуются, кто из них в магии сильнее. Один пытается навредить, а другой — предотвратить эти попытки, например на время обездвижив злодейку:
«…ехали молодые от дома этой ворожеи, она, говорят, высунулась в окно, и так, пока они не повенчались, с открытым ртом и стояла. Потому что у молодых была взята сильнее ворожея. Та хотела что-то испортить, но не получилось у нее»
[222]
[Маловишерский район, 2010. См.: УНЛ НовГУ. Отчет Осиповой М. Л. 21.]
.
Весьма часто порча молодых происходила на почве ревности и неразделенной любви. Разбитое сердце, требуя отмщения, влекло к лиходею, который смог бы расстроить свадьбу. Одна деревенская девушка не смогла смириться с тем, что ее возлюбленный решил жениться на другой. Поэтому она съездила к сильному колдуну, который «сколдовал» так, что у жениха на свадьбе заклинило челюсть:
«…и ложкой, и костыгом
[223]
[Костыг — широкий металлический крючок для плетения изделий из лыка, бересты. См.: Новгородский областной словарь. СПб.: Наука, 2010. С. 445.]
пытались зубы ему разжать, ничего не помогало»
[224]