Страница 20 из 66
. В качестве лечебных средств здесь предлагали исповедь, причастие, миропомазание, прикладывание к святыням и мощам. Ну а отдельные монахи проводили ритуалы изгнания бесов из одержимых (отчитки), что, по всей видимости, приносило обителям неплохие деньги. Однако известный психиатр Николай Краинский, в конце XIX — начале XX века изучавший случаи кликушества в Новгородской губернии и работавший в Колмовской психиатрической больнице в Новгороде, отмечал, что «новгородские кликуши несколько отличаются от московских тем, что здесь кликушество не имеет тесной связи с жизнью монастырей. Духовенство не поддерживает здесь народных суеверий, и отчитывание кликуш не составляет доходного промысла монастырей, хотя там и можно встретить много кликуш»
[198]
[Краинский Н. В. Порча, кликуши и бесноватые… С. 187.]
.
Портрет Феофана Прокоповича. Гравюра В. К. Мейера, между 1736 и 1776 гг.
The Rijksmuseum
Петр Первый вместе с Феофаном Прокоповичем, ставшим впоследствии новгородским архиепископом, в начале XVIII века поместили кликуш в один ряд с потенциальными самозванцами, издав несколько соответствующих постановлений
[199]
[Воробец К. Одержимые. Женщины, ведьмы и демоны… С. 40.]
. Уже в 1733 году Прокопович обвинил кликушу Марию Семенову из Новгородской губернии в мошенничестве и в аморальном образе жизни, ведь она посмела утверждать, что была одержима двадцатью семью демонами, ну и кроме того, родила в доме архиепископа внебрачного ребенка! В ответ на обвинения Семенова не растерялась и на допросе осудила архиепископа за изнасилование. На что тот поставил ей в вину «французскую болезнь» (сифилис)
[200]
[Воробец К. Одержимые. Женщины, ведьмы и демоны… С. 46.]
.
Куда же было податься несчастным новгородским кликунам и кликушам? Ни светские, ни церковные власти им не доверяли и проявляли брезгливость. Это в лучшем случае. А в худшем — жестоко преследовали
[201]
[«В провинции и в ХVIII в., и в более позднее время были известны не только случаи самосуда при решении дел о кликушах, о “порче” и “колдовстве”, но и смертные приговоры, вынесенные со ссылкой на закон». См.: Смилянская Е. Б. Волшебники. Богохульники. Еретики. Народная религиозность и «духовные преступления» в России XVIII в. М.: Индрик, 2003. С. 199.]
. Поэтому у новгородских больных, охваченных истеричным кликушным недугом, во все времена была одна дорога — обратиться к «хорошим» сильным колдунам. В арсенале их главных лечебных средств — баня, особенный заговор на соль, а также сон на русской печи:
«Пришла к деду больная. Криком кричала. Говорит: не я кричу, а изнутри крик. Дед ее три раза парил, на соль заговорил. Она на печке проспала, и все прошло»
[202]
[Валдайский район, 1985. См.: Архив НГОМЗ. № 1535. Л. 27.]
.
Закликухи-оборотни
Несчастных кликуш, кликавших не по своей воле, ни в коем случае не стоит путать с вредными и опасными новгородскими
закликухами
— ведьмами-колдовками, которые с помощью специальных кликов-выкриков заколдовывали коров и отнимали у них молоко.
Активизировались закликухи накануне церковных праздников, но особенно в Петров и Иванов дни. Ночью или ранним-ранним утром обнаженная колдунья с длинными распущенными волосами взбиралась на возвышенное место — на ворота или стог сена — и начинала кликать коров, перечисляя их по именам. И молоко из вымени названных коровушек чудесным образом перемещалось к ней в дом, наполняя заранее приготовленные емкости
[203]
[Власова М. Энциклопедия русских суеверий… С. 222.]
. Вот так просто: всего в один
клик
ваша семья могла остаться без главного продукта! И остаться надолго.
В деревнях замечали, что после такой колдовской интервенции коровы перестают давать молоко своим хозяевам:
«…как кто молоко у коровы отнимает. Есть колдовки такие. У меня дает коровка молока, а тут вдруг раз, и не дала»
[204]
[Поддорский район, 2004. См.: УНЛ НовГУ. Отчет Чугуновой В. Л. 9.]
. Оставшись без капли молока, крестьяне сетовали, что вынуждены
«все лето до самого Успеньева дня есть щи даже без забелки»
[205]
[Зверев И. Одно из поверий моей родины // Новгородские губернские ведомости. 1870. № 8. 21 февраля. С. 5–6.]
.
Энергичные колдуньи воровали молоко не только дистанционно, но и порой выдаивали его у коров собственноручно:
«…влезла эта ведьма в окошко в хлеву и стала корову доить. А хозяйка вошла в хлев, а колдунья под коровой. Она сразу и убегла опять через окошко. А корову-то она все-таки испортила»
[206]
[Поддорский район, 2004. См.: УНЛ НовГУ. Отчет Гамаюновой И. Л. 24.]
. Иногда колдуньи совершали на хлева настоящие грабительские налеты. В этом им помогало помело:
«Тут баба на помеле летает. Прилетит вот так в окно и молоко наливает в кринки. От коровы берет. Против нас жила эта баба. Она и летала. И многие видели ее летящей. Если не перекрестил вымя, она прилетит и молоко заберет»
[207]
[Поддорский район, 2004. См.: УНЛ НовГУ. Отчет Гамаюновой И. Л. 21.]
.
Кроме крестного знамения, от ведьм использовали и «фитозащиту». В ночь на большие церковные праздники, особенно накануне Иванова и Петрова дней, когда активизировалась нечистая сила и вместе с ней вредительская деятельность колдунов, двери домов подпирали осиновым колом или ставили у входа колючее растение — дедовину (чертополох):
«…и вот тогда она ни в дом не войдет, ни скотину спортить не сможет
»
[208]
[Поддорский район, 2004. См.: УНЛ НовГУ. Отчет Гамаюновой И. Л. 20–21.]
.
«Чтобы черт не пришел и чтобы люди злые чего бы не нагадали»
, а также
«скотину колдуны не сглазили
», помимо
«большой колючки»
на дворе, по окнам и дверям раскладывали и развешивали крапиву
[209]
[Поддорский район, 2004. См.: УНЛ НовГУ. Отчет Гамаюновой И. Л. 18.]
.
Но даже если весь дом будет украшен жалящими колючками, это не гарантирует полной безопасности. Чтобы предотвратить пропажу молока и порчу коров-кормилиц, колдунов выслеживали и пытались остановить:
«Ну, говорят, вот на Ивана-то на Купальника колдуны в доме ходют. Молоко отнимают. <…> У меня брат двоюродный гулял с девушкой со своей, и, говорят, на помеле ведьма ехала, колдовка. <…> И вот он хватил ее, не растерялся, хватил, она и говорит: “Ну, если скажешь кому, тебе плохо будет”, а он и не сказал никому, а ему жисти не было хорошей»
[210]
[Старорусский район, 2008. См.: УНЛ НовГУ. Отчет Гамаюновой И. Л. 36.]
.