Страница 17 из 66
Глава 2. Новгородская магия: волхвы, колдуны, проклёны…
Волхв. От этого короткого слова веет и двухтысячелетней библейской историей, и древнерусской летописной стариной. Волхв — человек со сверхъестественными способностями и обширными знаниями. Он — свершитель разнообразных магических действий, умеющий насылать беды и порчу, и в то же время исцелять и снимать колдовские чары. Он — провидец, знающий прошлое и будущее. Хранитель тайных знаний. Тот, кого боятся и уважают, от кого огораживаются и к кому прибегают с мольбой о помощи в самых сложных ситуациях.
В древнерусской традиции многофункциональные волхвы были «колдунами особого ранга, влиявшими на государственный и общинный быт»
[160]
[Власова М. Энциклопедия русских суеверий… С. 142.]
. Они объясняли и искореняли источники несчастий, врачевали, предсказывали будущее и предписывали, как себя вести. Даже после Крещения Руси волхвы сохраняли значительное влияние в народе. Показателен эпизод новгородской истории конца XI века, повествующий о городском восстании, возглавляемом волхвом, который одними только «разглагольствованиями» о потенциальных «чудесах великих» смог переманить на свою сторону поверивших ему практически всех новгородцев
[161]
[Повесть временных лет. С. 215–216.]
.
А ведь Новгород к тому моменту уже почти сто лет как принял христианство! Да что там сто лет: доверие колдунам и творимому ими волшебству даже в рациональный и прагматичный век Просвещения оставалось значимой частью мировоззрения человека
[162]
[Смилянская Е. Б. Волшебники. Богохульники. Еретики. Народная религиозность и «духовные преступления» в России XVIII в. М.: Индрик, 2003. С. 47.]
. И можем ли мы сегодня с уверенностью сказать, что вера в магическое, волшебное не свойственна современному человеку?
Очевидно, что христианизированный Новгород и в вопросах здравоохранения довольно долго продолжал уповать на колдунов. Ситуация оставалась практически неизменной вплоть до второй половины XIX века. Но разве у людей были другие варианты? Врачебная помощь отличалась малодоступностью, а странствование по монастырям с целью вымолить здоровье — непозволительная роскошь для того, у кого хозяйство и дюжина детей. Поэтому шли к тому, кто «знал» и лечил причудливым соединением трав, магических заговоров и ритуалов, иногда приправленных православными молитвами. Однако с церковной точки зрения обращение к волшебным целителям за помощью считалось грехом и каралось отлучением от причастия. Такое правило закреплено в знаменитом «Вопрошании» Кирика Новгородца к епископу Нифонту XII века:
«Если ради детей, когда те заболеют, женщины совершают что-либо [непотребное] или несут к волхвам, а не к попу на молитву — за то епитимия шесть недель или три, если будут [матери] молоды»
[163]
[Памятники древнерусского канонического права. Ч. 1. Памятники XI–XV вв. 2-е изд. СПб., 1908. С. 60.]
.
Интересно, что в исходном славянском тексте слово «волхв» употреблено в женском роде — «волхва»
[164]
[В Национальном корпусе русского языка (ruscorpora.ru) это место трактовано как содержащее форму слова «вълхва» женского рода. Благодарю А. А. Гиппиуса за указание на этот факт.]
. Возможно, уже в XII веке целительством с помощью магии занимались преимущественно женщины. Мы и сейчас в бытовом общении широко используем выражения «к бабке не ходи», «бабка надвое сказала», конечно подразумевая под бабкой ворожею, ведунью, «знающую». Согласитесь, фразеологизмы о «знающем дедке» припомнить сложно.
Однако примеров чародейства, совершаемого мужчинами, отнюдь не меньше. По мнению Александра Лаврова, русский колдун в XVIII веке — это преимущественно мужчина
[165]
[Лавров А. С. Колдовство и религия в России. 1700–1740-е гг. М., 2000. С. 89–132.]
. Кроме того, в корпусе мифологических рассказов Ольги Черепановой, собранных в 1970–1990-х годах и посвященных магии и колдовству, б
о
льшую часть составляют былички с участием именно колдунов-мужчин
[166]
[См.: Черепанова О. А. Мифологические рассказы и легенды…]
, которых, кстати, еще в конце XX века на Новгородчине нередко продолжали именовать волхвами. А вот волхвой колдующую женщину в этот период уже не называли, но использовали такие феминитивы, как
волховинка
[167]
[См.: Черепанова О. А. Мифологические рассказы и легенды… С. 54.]
и
волховитка
[168]
[НОС 2010. С. 125.]
.
Валдайская баба. Рисунок Г. И. Готтлиба, 1799 г.
The New York Public Library Digital Collections
Итак, на Новгородской земле волховали и женщины, и мужчины. А наименований для таких людей было множество: чернокнижники и чернокнижницы, колдуны и колдуньи, чародеи и чародейки, ворожеи и ворожейки, ворожб
и
ты и ворожбихи, ведуны и ведуньи, ведьмаки и ведьмы, знахари и знахарки, лиходеи и лиходейки и пр. И даже если большинство из этих слов сегодня вышло из употребления, это вовсе не означает, что время колдунов прошло и у вас нет шансов на встречу с ними: чародей вполне может оказаться вашим соседом по деревенской улице или по лестничной клетке в многоэтажном доме.
Колдун — это чаще всего обычный с виду человек. Он, как и вы, скорее всего, имеет семью, ходит на работу, занимается хозяйственными делами, болтает с вами при встрече о житейском. О женщине-колдунье, занимавшей должность фельдшера в одной из районных больниц и умершей в 2024 году, говорили:
«…на колдунью она была вообще не похожа: она была предельно общительной и доброжелательной женщиной»
[169]
[Великий Новгород, 2025. Из личных материалов автора.]
. О деревенских колдунах рассказывали так:
«Они… жили, как нормальные люди. Они не выделялись среди людей. Но просто вот что-то знали»
[170]
[Хвойнинский район, 2025. Из личных материалов автора.]
.
Знающие — это в большинстве случаев люди преклонного возраста (бабушка, бабка или дед), иногда люди с физическими недостатками (глухонемые или слепые)
[171]
[Черепанова О. А. Мифологические рассказы и легенды… С. 107–108.]
или, наоборот, с необычным для пожилого возраста преимуществом:
«Дед Ваня, чародей, жил 115 лет, и все зубы у него были»
[172]
[Маловишерский район, 2010. См.: УНЛ НовГУ. Отчет Осиповой М. Л. 22.]
. Часто колдовскими способностями наделялись разные
иные
— представители требующих особенных знаний и навыков профессий: пастухи, кузнецы, печники, мельники и т. д.
[173]
[Власова М. Энциклопедия русских суеверий… С. 318.]