Яблоневый сад попаданки

Глава 2

Я проснулась рано и некоторое время смотрела на полог кровати. Бледно-зелёная ткань выцвела у окна, в одном месте её аккуратно зашили ниткой другого оттенка. За стеной что-то стукнуло, зашипело, затем женский голос потребовал у неведомого Маркуса прекратить безобразие.

Чужой дом никуда не исчез.

Я села, опустила ноги на ковёр и подождала, пока перестанет кружиться голова. На стуле лежал сложенный халат. Рядом Беата оставила таз с водой и чистую сорочку. Вода оставалась тёплой, а на боку керамического кувшина мерцал оранжевый знак.

Умываясь, я разглядывала отражение. Из зеркала смотрела молодая женщина лет двадцати пяти. Светлые волосы спутались после сна, серые глаза казались огромными на похудевшем лице. Красивой новую себя я признала сразу, но радости это не принесло. Я коснулась щеки, отражение повторило движение.

— Прости, — прошептала я неизвестной Алине.

Ответа не последовало. Внутри не обнаружилось чужих воспоминаний, привычек или голоса; остались мои страхи, моя память и сильный голод.

Тётя Лида тоже никуда не исчезла. Сейчас ей, наверное, уже сообщили об аварии. Она будет звонить мне, спорить с врачами, искать очки, которые висят у неё на шее. Мы много лет работали вдвоём в маленькой кондитерской: она пекла, я закупала продукты, считала себестоимость, придумывала сезонное меню и упаковку. Вчера мы поссорились из-за цены на малину. Сегодня я даже не могла дать ей знать, что ещё жива.

Я села на край кровати и дала себе несколько минут. Плакать оказалось трудно: тело было слишком слабым, а происходящее — слишком большим. Потом внизу звякнула крышка кастрюли. У этого дома заканчивалась мука, и люди ждали решений. Я умыла лицо ещё раз и пошла искать кухню.

Платье оказалось сложнее халата. Я долго возилась с застёжками на спине, затем сдалась, накинула халат и вышла в коридор. Комната находилась на втором этаже. Напротив тянулся ряд закрытых дверей, под ногами лежала дорожка с вытертым узором. Дом постепенно просыпался: внизу звякала посуда, скрипели половицы, из открытого окна доносился шум листьев.

Лестница вывела меня в просторный холл. Солнечные пятна лежали на полу, подсвечивая пыль. На стенах висели пейзажи и семейные портреты. Один мужчина привлёк моё внимание. Тёмные волосы, прямые брови, спокойное лицо. Художник изобразил его у окна с перчатками в руке и явно старался передать важность заказчика.

— Лорд Дориан, — произнесла Беата у меня за спиной.

Я вздрогнула и обернулась. Экономка держала синее платье и смотрела на мой халат без одобрения.

— Я собиралась вернуться, — объяснила я. — Не смогла застегнуться.

— Нужно было позвонить.

Она отвела меня в спальню, помогла одеться и быстро уложила волосы. Я воспользовалась временем, чтобы выяснить больше о муже.

— Давно написан портрет? — спросила я, пока Беата затягивала шнуровку.

— Шесть лет назад, когда лорд получил место в Королевской счётной палате. Сейчас он выглядит почти так же, только волосы короче, — ответила она.

— Он приезжает сюда? — Я встретилась с ней взглядом в зеркале.

— Редко. Последний раз был весной. Осмотрел крышу, заплатил рабочим и уехал до ужина. — Беата взяла следующую шпильку.

— А мы раньше приезжали вместе? — продолжила я.

Руки Беаты на моих волосах остановились.

— Нет, миледи.

— Я многое помню обрывками. Лекарь предупреждал?

Это была рискованная ложь, но удобнее объяснения не находилось. Экономка закрепила косу шпильками и встретилась со мной взглядом в зеркале.

— Он сказал, после жара возможна слабость и путаница. Про потерю памяти не говорил.

— Значит, мне повезло больше, чем ожидалось.

— Или меньше, — сухо заметила она, собирая оставшиеся шпильки.

В столовой нас ждал скромный завтрак: жидкая каша, хлеб и два варёных яйца. Лотта поставила на стол чайник, представилась и осталась у двери. Вчера в сумерках я не успела её рассмотреть. У кухарки были густые рыжеватые волосы, широкие плечи и усталое лицо.

— Садитесь с нами, — предложила я обеим женщинам.

Лотта уставилась на Беату. Та поджала губы.

— Слуги едят на кухне, миледи.

— Тогда я поем на кухне. Мне нужно задавать вопросы, а кричать через весь дом неудобно.

— Здесь вполне удобно, — возразила экономка, но всё же села на край стула.

Лотта осталась стоять. Я не стала спорить дальше. У нового тела и так не хватало сил на революцию в отдельно взятой столовой.

— Сколько у нас хлеба? — спросила я, разрезая яйцо.

— Если выдавать как обычно, на шесть дней, — ответила кухарка. — Мука есть, но дрожжей мало. Новые можно купить в Ремее по средам.

— Овощи?

— Кабачки, морковь, лук. Картофель ещё не копали. Коза даёт молоко, куры несутся плохо. Один мешок чечевицы я припрятала от прошлого управляющего.

— Почему припрятали?

Лотта снова посмотрела на Беату, затем решилась:

— Он всё продавал, миледи. Говорил, поместью нужны деньги. Деньги мы потом не видели.

Управляющий в поместье отсутствовал. Вероятно, вместе с деньгами.

— Как его зовут?

— Гред Нолл, — ответила Беата. — Он уехал три месяца назад с отчётами для лорда. Обратно не вернулся. Я написала в столицу, но ответа пока нет.

— Покажете его книги.

— Если он их оставил.

После завтрака мы начали с дома. Беата открывала комнаты, я заглядывала внутрь и старалась не показывать, насколько быстро устаю. В восточном крыле нашлись ещё четыре спальни, малая гостиная, кабинет и библиотека. Мебель накрыли полотном, окна закрыли ставнями. Западное крыло пострадало сильнее: на потолке темнели разводы, в одной комнате вздулся паркет, а в коридоре пахло сыростью.

— Здесь запираем до ремонта, — решила я. — Тазы под протечки поставьте, если дождь начнётся раньше. Что можно продать без ущерба?

Беата остановилась у двери бывшей музыкальной комнаты.

— Вы хотите продавать мебель леди Эстель?

— Я хочу заплатить людям и купить муку. Но сначала посмотрим счета и кладовые. Мебель подождёт.

Экономка кивнула, и напряжение в её плечах немного ушло.

Кабинет матери Дориана оказался заперт. Беата принесла связку ключей, перебрала их и открыла дверь с третьей попытки. Внутри было душно. Письменный стол покрывал толстый слой пыли, на полках стояли хозяйственные книги, под окном лежали свернутые планы сада.

Я распахнула окно. Снаружи ветка почти касалась подоконника. На ней висели маленькие жёлтые яблоки, каждое с красной полосой.