Яблоневый сад попаданки

— Это ясницы, — сказала Беата, заметив мой взгляд. — Леди Эстель ела их, когда занималась счетами. Говорила, мысли становятся ровнее.

— Магические?

Экономка посмотрела на меня внимательнее.

— Все старые сорта немного магические. Вы ведь знали.

— Помнила название. Свойства забыла.

Новая ложь далась легче предыдущей, и это мне не понравилось.

Я сняла с полки первую книгу. Пыль защекотала нос, пришлось отвернуться и чихнуть. Под серым налётом обнаружился аккуратный коричневый переплёт. «Яблоневый Берег. Доходы и расходы». Последние записи были сделаны три года назад.

— Заберу в спальню, — решила я. — И эти две тоже.

— Вы собираетесь читать их сегодня?

— После обеда. Сейчас хочу увидеть сад.

На крыльце я пожалела, что не попросила принести шляпу. Солнце стояло высоко, августовский день быстро прогревался. Беата раскрыла над моей головой кружевной зонт. Я отобрала его и понесла сама, чем вызвала новый тяжёлый вздох.

Дорожка уходила между яблонями. У дома траву недавно скосили, дальше она доходила до колен. Плоды лежали прямо под ногами, над ними кружили осы. Несколько деревьев подпирали жерди, одна ветка уже треснула под тяжестью урожая. На коре виднелись серые пятна, в густых кронах переплетались сухие ветви.

— Сколько здесь деревьев?

— Раньше было около тысячи двухсот. Сейчас никто не считал.

Я подняла яблоко. Один бок помялся, но остальное выглядело здоровым.

— Господин Вельс забирает падалицу?

— Если она не успеет сгнить до приезда его людей.

На земле пропадали деньги. Даже повреждённые яблоки можно было перебрать, вырезать ушибленное, сварить повидло, высушить, пустить на уксус. Я не знала, как местные относились к пастиле и сколько стоил сахар, зато точно понимала: отдавать весь урожай за бесценок было глупо.

Среди деревьев мелькнула тень. Я остановилась.

— Там кто-то есть.

— Заяц или лиса, — Беата подняла край юбки, переступая через упавшую ветку. — Без собак они совсем распоясались.

Тень появилась снова, уже ближе к старой сторожке. Низкая фигурка скользнула за ствол. Я увидела голые колени и край коричневой рубахи.

— Это ребёнок.

Я свернула с дорожки. Беата позвала меня, но я уже шла через траву, стараясь не наступать на яблоки. У сторожки послышался шорох, дверь хлопнула.

Домик выглядел заброшенным: крыша просела, одно окно закрывала доска, ступенька раскололась. Я поднялась на крыльцо и постучала.

— Я видела тебя. Выходи, ругать не стану.

Внутри никто не ответил.

Беата догнала меня и тяжело перевела дыхание.

— Миледи, сюда нельзя. Пол прогнил.

— Тем более ребёнку здесь делать нечего.

Я потянула дверь. Та поддалась, скрипнула и открылась на ладонь, затем во что-то упёрлась. Из щели на меня смотрел мальчик. Худое грязное лицо, спутанные тёмные волосы, сжатые губы.

— Уходите, — сказал он. — Мы ничего не взяли.

За его спиной кто-то тихо всхлипнул.

Я присела, чтобы смотреть на мальчика снизу, и придержала дверь ладонью.

— Я пока не знаю, что здесь можно взять. Вчера приехала. Меня зовут Алина.

Он недоверчиво прищурился.

— Вы хозяйка.

— Похоже на то. А ты?

— Никто.

— Странное имя. Тебе не идёт.

Мальчик не улыбнулся. Он сильнее прижал дверь, и я убрала руку.

— Хорошо. Я отойду. Но сначала скажи, кто там с тобой и когда вы ели.

Тишина затянулась. Потом за его плечом появилось маленькое бледное лицо. Девочка лет семи держала в руках красное яблоко. На её подбородке блестел сок.

— Утром, — прошептала она.

— Яблоки не считаются, — ответила я, поднимаясь. — Через полчаса Беата принесёт сюда хлеб, молоко и что-нибудь горячее. Дверь можете не открывать, корзину оставим на ступеньке.

— Нам не надо, — резко сказал мальчик.

— Тогда не ешь. Сестре оставь.

Он дёрнулся, и я поняла, что угадала. Девочка прижалась к нему.

Я повернулась к Беате. Экономка смотрела на детей так, как смотрят на новую дыру в крыше: с тревогой и уже начавшимся подсчётом расходов.

— Вы знаете, кто они?

— Кажется, дети Эрика Мейса. Он работал у садовника. Эрик и жена умерли весной от речной лихорадки. Я слышала, детей забрала дальняя родственница.

— Плохо забрала.

Мы пошли обратно. Я чувствовала взгляд мальчика между лопаток, но не оборачивалась. У дорожки пришлось остановиться: слабость вернулась, перед глазами поплыли тёмные точки. Беата молча подставила локоть.

— В дом, миледи.

— Сначала еда.

— Лотта соберёт.

— И воды. Чистой. Ещё нужно посмотреть, можно ли сегодня переселить их куда-нибудь безопаснее.

— Они могут убежать.

— Могут, — согласилась я, опираясь на неё. — Поэтому не будем их хватать.

До крыльца оставалось шагов сто. Я шла медленно и думала о двух детях, которые жили среди яблок в сторожке с прогнившим полом. Собственных проблем у меня хватало, но оставить их там после того, как я увидела девочку с единственным яблоком, уже не получалось.