Страница 65 из 78
— Видишь его? — окликнул я.
Гаврилюк, не оборачиваясь, махнул рукой.
— Вижу, — раздражённо отозвался он. — Ты его туда специально засунул?
Он снова сунул голову в лобовой проём и почти по плечи исчез внутри. Через несколько секунд послышался металлический скрежет.
— Приклад на себя тяни, — подсказал я. — Магазин проверь. Может, им упёрся.
Гаврилюк высунулся наружу и сердито посмотрел в мою сторону.
— Я сам понимаю, куда его тянуть, — буркнул он. — Ты можешь хотя бы одну минуту не руководить?
Я замолчал, хотя никак не мог отделаться от раздражающего чувства полной бесполезности. Гаврилюк несколько раз менял положение, приседал ниже, снова просовывал голову и руки внутрь, выныривал, чтобы перевести дыхание, опять лез в кабину. Я сидел в нескольких метрах и ничем не мог помочь.
— Нашёл, — вдруг сказал Гриша. — Он обрезком ремня за педаль зацепился. Сейчас освобожу.
Гаврилюк что–то провернул, выругался, на секунду исчез внутри почти целиком, и наконец резко отшатнулся. В руках у него появился «ППД». Он поднялся, посмотрел на оружие, словно лично победил очень упрямого противника, и направился ко мне.
— На, — проворчал Гаврилюк, протягивая автомат. — Вроде бы целый.
— Я в тебе не сомневался, — усмехнулся я.
Я положил «ППД» поперёк колен и внимательно осмотрел. Приклад и кожух ствола были исцарапаны, но серьёзных повреждений не было. Магазин плотно сидел на своем месте, не болтался. Я машинально провёл ладонью по поясу, проверяя подсумки с запасными магазинами, и замер.
Один был на месте.
Второго не было.
Несколько секунд я надеялся, что просто не нащупал его из–за неудобной позы, и проверил ещё раз. Пусто. Скорее всего, подсумок сорвало, когда я выбирался из кабины через верхнюю пассажирскую дверь, цеплялся одеждой и снаряжением за покорёженный металл и почти висел на руках Гаврилюка.
— Гриша… — позвал я.
Он остановился и посмотрел на меня с таким выражением, будто заранее знал, что услышит.
— Что ещё ты потерял? — мрачно поинтересовался Гаврилюк.
— Подсумок с запасным магазином.
Гриша медленно прикрыл глаза.
— Нет, Володя, — твёрдо возразил он. — Даже не начинай.
— Гриша, ну просто глянь в кабине, наверняка он просто внизу валяется, — упрямо продолжил я.
Гаврилюк несколько секунд молчал, тяжело дыша через нос, следом резко развернулся.
— Если я его сразу не найду, больше туда не полезу, — раздражённо предупредил он.
Гаврилюк присел на корточки перед проемом лобового стекла, сунул голову внутрь, радостно хекнул, затем просунул руку глубже, почти до плеча.
Именно в этот момент появился Корбут.
Максим Петрович неторопливо шёл по улице и сперва даже не заметил меня. Его взгляд сразу прилип к «полуторке». Старик остановился метрах в пяти, с совершенно убитым видом, будто перед ним лежало тело близкого родственника, перевёл глаза на смятый кузов, на раму установки, на сорванные желоба возле стены и только после этого подошёл ближе. На лице у него постепенно проступало выражение профессионального оскорбления. Он обошёл машину по кругу, нагнулся, разглядывая конструкцию, выпрямился, сделал ещё один круг, и только тогда увидел меня.
— Военный, ты ездить разучился? — сердито поинтересовался Максим Петрович, уперев руки в бока.
Я не удержался от усмешки.
— Прости, Петрович, немцы помешали красиво припарковаться, — виновато произнёс я.
Корбут нахмурился.
— Чего сделать? — подозрительно уточнил он.
— Припарковаться, — повторил я, но, увидев, что старик меня не понимает, махнул рукой. — Да, забей!
— Говори по–человечески! — проворчал Максим Петрович.
Корбут потерял ко мне интерес и вернулся к установке. Теперь он осматривал её предельно внимательно. Присел возле смятой рамы, провёл пальцами по искривлённому профилю, попробовал рукой одно из креплений, поднял сорванный желоб, повертел его в руках, внимательно посмотрел на рваные пробоины и вмятины. Старик не спешил. Он словно мысленно возвращал каждую деталь на прежнее место и одновременно оценивал, сколько работы потребуется, чтобы это сделать в действительности.
— Здесь повело, — начал рассуждать Корбут вслух, показывая на раму. — Крепление вот здесь вырвало. Поперечину смяло. Этот профиль уже нормально не вытянуть. Можно, конечно, возиться, греть, править, снова сверлить, но смысла не вижу.
— Совсем всё? — уточнил я.
Максим Петрович недовольно покосился на меня.
— Я разве сказал, что всё, военный? — возразил Корбут. — Я сказал, что ее выправлять смысла нет. Пока мы её вытянем, пока крепления переделаем, пока геометрию восстановим… Новую собрать быстрее! Эта установка отстрелялась. А задумка работает!
Я перевёл взгляд на искорёженный каркас. Возражать было нечего. Принцип действительно работал. Установка трижды выпустила «эрэсы», одна ракета попала в танк, другая сожгла грузовик, а сами пуски заставили немецкую колонну остановиться и отвлекли на себя огонь. Точность была отвратительной, конструкция примитивной, управление ещё примитивнее, но идея доказала право на существование. Если доживём до вечера, можно будет подумать, как сделать следующую установку нормально.
Из кабины наконец вылез Гаврилюк. Он выпрямился, держа в руке подсумок.
— Нашёл! — удовлетворённо объявил Гриша, подходя ко мне. — Возле педалей валялся. На, и больше я туда не полезу.
— Спасибо, — искренне поблагодарил я, принимая подсумок.
— Если сейчас выяснится, что внутри машины осталась ещё какая–нибудь жизненно важная вещь, будешь доставать сам, — предупредил Гаврилюк.
С противоположного конца улицы донёсся рёв мотоциклетного двигателя. Мы синхронно повернули головы на звук. Через несколько секунд показался знакомый «Цюндапп», за рулём которого сидел лейтенант Смирнов. Он двигался уверенно, без лишней спешки, оглядывая пространство перед собой и по сторонам. Подъехав ближе, сбросил скорость, остановился у стены и заглушил мотор.
Сперва лейтенант посмотрел туда, где продолжал гореть немецкий грузовик, затем перевёл взгляд на опрокинутую «полуторку», сорванные желоба, и искривлённую раму. Только после этого посмотрел на меня и Корбута, который стоял рядом с остатками своего творения.
— Что тут у вас произошло, Сошников? — поинтересовался Смирнов, подходя ближе. — Мне уже доложили, что здесь ракеты запускали. Неужели с этой кучи хлама?
Корбут выпрямился так резко, словно получил личное оскорбление.
— Ты, военный, если в ракетной технике не разбираешься, лучше молчи! — возмущённо отчитал Максим Петрович лейтенанта. — Это не хлам, а система залпового огня конструкции Корбута! И мы с её помощью чуть танк не подбили!
— Конструкции Корбута? — с заметным интересом переспросил Смирнов.
— А чьей же ещё? — гордо сказал Максим Петрович. — Я эту штуку лично собирал!
Я усмехнулся. Гаврилюк тоже не удержался от улыбки. Смирнов покачал головой, но спорить с Корбутом не стал.
— Хорошо, конструктор, — примирительно произнёс лейтенант. — С системой залпового огня разобрались. Теперь хотелось бы понять, каким образом она оказалась на боку вместе с машиной.
Он перевёл взгляд на меня.
— Сошников, что здесь было? — серьёзно уточнил Смирнов.
Я вдохнул, собираясь начать доклад.
— Товарищ лейтенант, мы…
Под нижними рёбрами внезапно возник болезненный спазм, сразу поднялся выше, к глотке. Я попытался сглотнуть, но это лишь усилило тошноту. Пришлось прижать ладонь ко рту и наклониться вперёд, стараясь не спровоцировать новый приступ. Смирнов нахмурился, Гаврилюк шагнул ближе.