Страница 26 из 78
— Держи, комвзвода, — с толикой торжественности в голосе сказал Метёлкин, протягивая мне документ. — Это выписка из приказа о твоем назначении и полномочиях. А это тебе, — обратился он к Гаврилюку и передал справку. — Здесь написано, что ты числишься во втором взводе пятьдесят четвёртой разведроты.
Гаврилюк внимательно посмотрел на печать и спрятал бумагу в нагрудный карман.
— Спасибо, товарищ лейтенант, — произнёс он.
От наружной двери донёсся оживлённый голос Ляпищева, и в коридоре появился старший лейтенант Сафронов, командир первой роты 115–го стрелкового полка, а следом за ним семенил проводник, изображавший такую озабоченность, будто только от него зависело снабжение всего города.
Сафронов остановился у двери штабного кабинета, одёрнул гимнастёрку и вошёл. Ляпищев попытался шагнуть следом, но, увидев Недвигина, спрятался за дверным косяком.
— Товарищ генерал, разрешите обратиться к товарищу майору, — произнёс Сафронов.
— Обращайся, — разрешил Недвигин.
Старший лейтенант повернулся к Лобанову.
— Товарищ майор, полк размещён в казармах комендантской роты, — доложил он. — Часть бойцов спит, часть принимает пищу, часть моется. Охрану выставили. Командиры рот ведут подсчёт людей и боеприпасов.
Лобанов выслушал, не перебивая, и напряжение на его лице постепенно прошло. Он слишком хорошо представлял, что значат для людей, трое суток пробивавшихся к своим, несколько часов отдыха под крышей, горячая еда и возможность смыть с себя пот, кровь и дорожную грязь.
— Хорошо сработал, Сафронов, — похвалил майор.
— На территории казарм нашли вещевой склад, — продолжил Сафронов. — Взяли оттуда обмундирование. А то у многих наших бойцов уже не форма, а лоскуты.
— Вы взяли обмундирование без разрешения? — внезапно взвился Усачёв
— Замок на дверях был сорван ещё до нас, — пожал плечами Сафронов.
— Правильно сделали, что взяли! Все равно бы это немцам досталось! — вмешался Недвигин. — Майор, перестань думать категориями мирного времени.
— Есть, товарищ генерал, — смутился Усачёв.
— Быстро справился, Сафронов, молодец, — добавил генерал. — Спасибо. Передай бойцам: до рассвета от них требуется только одно — поесть и отдохнуть. Всё остальное будут решать командиры.
— Есть, товарищ генерал, — отозвался старший лейтенант.
Лобанов повернулся к Недвигину.
— Товарищ генерал, разрешите лично проверить размещение моих людей, — попросил он. — Заодно приму боеприпасы, когда машины придут со станции.
— Разрешаю, Лобанов, — согласился Недвигин. — Вернёшься после обхода.
Лобанов вышел вместе с Сафроновым. Ляпищев, увидев, что Сафронов покидает здание без него, оживился. Он изобразил на лице деловую озабоченность, прихватил с подоконника пухлую папку, брошенную им час назад, и осторожно, бочком, двинулся вдоль стены к наружной двери. До цели ему оставалось всего несколько шагов, и он уже протянул ладонь к ручке, как из кабинета раздался громкий оклик Усачёва.
— Ляпищев!
Доброволец замер. Его плечи опустились, а на лице возникло выражение невинного удивления, словно майор окликнул не его, а случайного прохожего.
— Я здесь, товарищ майор, — отозвался он, возвращаясь к кабинету. — Как раз собирался доложить, что поручение выполнено. Полк доставлен, казармы показаны, товарищ старший лейтенант всё принял. Мне бы теперь обратно, там важные бумажки…
— Бумажки без тебя не разбегутся, — оборвал его Усачёв. — Подойди сюда.
Ляпищев приблизился к столу, прижимая к груди папку, и косясь на Недвигина.
— Слушаю, товарищ майор, — осторожно произнёс доброволец.
Усачёв указал на меня.
— А ты, Ляпищев, поступаешь в распоряжение командира взвода разведки красноармейца Сошникова.
Лицо добровольца изменилось сразу. Деловитая озабоченность исчезла, глаза округлились, а губы приоткрылись. Он посмотрел на меня, на Гаврилюка, снова на Усачёва и, видимо, в ярких красках представил, куда именно может отправиться разведывательный взвод.
— Товарищ майор, так я же по канцелярской части, — проговорил Ляпищев, на вытянутых руках демонстрируя свою пухлую папку. — Я и адреса знаю, и людей могу найти, и бумаги перенести. У меня опыт в хозяйственных делах. А разведка — это дело молодых, быстрых. Я, конечно, готов, если Родина прикажет, но польза от меня здесь несравненно…
— Вот и принесёшь пользу, — усмехнулся Усачёв. — Сошникову нужен человек, знающий город и окрестности. Ты уверял, что знаешь каждый переулок.
— Переулки знаю, — признал Ляпищев, с надеждой цепляясь за уточнение. — Город знаю. А за городом лес, там переулков нет.
— Разберёшься, — отрезал майор. — Папку оставь.
Ляпищев прижал её ещё крепче.
— Здесь важные бумаги.
— Положи на подоконник, откуда взял, — распорядился Усачёв. — И выполняй приказ.
Доброволец тяжело вздохнул, поняв, что «отмазаться» не удалось. Я подошёл к нему, положил ладонь на костлявое плечо и почувствовал, как он весь напрягся от моего прикосновения.
— Пошли, дружок, — максимально душевным тоном произнёс я.
Недвигин при виде этой сцены усмехнулся в усы, но комментировать не стал.
Мы вышли из комендатуры. Ночной воздух после душных кабинетов показался прохладным и влажным. Над крышами висело звездное небо, в переулках лежали густые тени, а город, несмотря на поздний час, продолжал шевелиться, готовясь к утру. Со двора доносился приглушённый шум моторов, возле дверей о чем–то тихо разговаривали несколько добровольцев, а где–то далеко на западной окраине время от времени звучали одиночные выстрелы.
Моя «полуторка» стояла неподалеку. Её кузов едва различался на фоне стены, только стекло кабины отражало огонёк у входа. Мы направились к машине. Ляпищев несколько раз оглянулся на комендатуру, словно надеялся, что Усачёв передумает и позовёт его обратно к безопасным картонным папкам.
А я смотрел на тёмное небо и пытался придумать, как выполнить задание Недвигина теми силами, которые оказались у меня под рукой.