Страница 17 из 78
Глава 6
Через несколько минут один за другим заработали двигатели. Под деревьями разлился неровный шум, в котором различались низкое урчание грузовиков и стрекот мотоциклетных моторов. Я отнёс ящик с медикаментами Рябинину. Врач открыл крышку, быстро перебрал бинты, упаковки лекарств и ампулы, просмотрел этикетки, а затем осторожно закрыл ящик, словно внутри находились драгоценности.
— Неплохо, — вздохнул Борис Львович, поднимая на меня усталые глаза. — Такого запаса нам на пару дней хватит. Откуда всё это?
— Елизавета Игоревна собирала.
— Главврач госпиталя? На неё похоже, — одобрительно сказал врач. — Из пустого шкафа способна вытащить то, чего там никогда не было. Она в Пинске?
— Обещала дождаться нашей колонны.
Рябинин кивнул и сразу вернулся к раненым. Смирнов прошёл вдоль колонны и доложил комдиву:
— Все готовы, товарищ генерал.
— Сошников головным. Я с ним в кабине. Мотоцикл с пулеметом сразу за нами. Смирнов, ты замыкающим, проследишь, чтобы никто не потерялся, — приказал Недвигин. — Фары не включать, держать дистанцию, не растягиваться.
Генерал повернулся ко мне.
— Поехали!
Колонна медленно выбралась из леса. Я вывел «полуторку» на просёлок и прибавил скорость. «Цюндапп» Гаврилюка держался сзади на расстоянии пары десятков метров. Генерал сидел рядом, всматриваясь в темноту, словно надеялся первым заметить город. В щель между рамой и стеклом задувало холодный воздух, пахнущий сырой землёй и полынью.
Пинск обозначился не огнями, а тёмной полосой садов. Электрическое освещение не работало, окна домов оставались темными. Лишь в центре города виднелось несколько слабых жёлтых точек.
На окраине нас ждал Рябов. Старшина увидел «полуторку», вышел к краю дороги, но останавливать колонну не стал. Я высунул руку из окна и махнул. Рябов махнул в ответ и отступил, пропуская машины.
На первой улице я снизил скорость, опасаясь потерять колонну на поворотах. На первом перекрёстке оглянулся. За «Цюндаппом» двигался грузовик, дальше угадывались остальные. Все машины держались вместе. Вскоре колёса застучали по булыжникам, а вокруг «выросли» каменные дома.
Патруль дотошного старшего сержанта я заметил на прежнем месте. Демидов первым услышал приближение машин, вышел на середину улицы и поднял обе руки, требуя остановиться.
Я нажал на тормоз, одновременно высунул ладонь в окно и несколько раз махнул, показывая, что едут свои. Но сержант был непоколебим — остался стоять, преграждая нам путь. «Цюндапп» Гаврилюка взял чуть правее, открывая себе сектор стрельбы. За ним начали останавливаться грузовики. Рев двигателей метался между домами, многократно отражаясь.
Сержант неторопливо подошёл к «полуторке». Он узнал меня, кивнул, потом посмотрел на Недвигина, и машинально вытянулся при виде генеральских звезд на петлицах.
— Товарищ генерал, старший сержант Демидов, комендантский патруль, — напряжённо проговорил он. — Это ваша колонна?
— Та, о которой мы предупреждали, — сказал я. — Бойцы семьдесят пятой стрелковой дивизии.
— Сержант, освободите дорогу, мы торопимся! — негромко процедил Недвигин.
— Простите, товарищ генерал, но мне надо проверить ваши документы, — упрямо возразил старший сержант. — В город въезжает несколько автомобилей, два немецких мотоцикла, на них вооружённые люди. Я обязан установить, кто ими командует и на каком основании колонна передвигается по Пинску.
Недвигин отчетливо скрипнул зубами и толкнул дверцу. Выбравшись из кабины, генерал выпрямился, расправил плечи, одёрнул гимнастёрку и поправил ремень. Увидев знаки различия появившегося перед ним генерала, красноармейцы встали по стойке «смирно», растерянно хлопая глазами. Старший сержант тоже принял строевую стойку.
Недвигин подошел ближе к нему и несколько секунд разглядывал в упор, словно редкого экзотического зверя. Молодой патрульный заметно побледнел.
— Старший сержант Демидов? — негромко уточнил Недвигин.
— Да, товарищ генерал–майор, — дрогнувшим голосом ответил патрульный. — Командир патруля комендатуры.
— Очень хорошо, старший сержант, — с подчёркнутой вежливостью произнёс генерал. — Перед вами колонна семьдесят пятой стрелковой дивизии. В машинах тяжелораненые, нуждающиеся в срочной медицинской помощи. Я генерал–майор Недвигин, командир дивизии. Какие дополнительные сведения вам необходимы?
Демидов сглотнул, но отступать не стал.
— Товарищ генерал–майор, мне приказано проверять всех военнослужащих, прибывающих в город. Особенно вооружённых и передвигающихся группами. Я должен доложить в комендатуру и установить порядок дальнейшего движения колонны.
Недвигин слегка наклонил голову, всматриваясь в лицо сержанта. Я видел, что он с большим трудом сдерживается, чтобы не наорать на чересчур бдительного патрульного. Но «тридцать лет в строю» дали о себе знать — генерал достал удостоверение и протянул Демидову.
Старший сержант принял документ обеими руками, раскрыл, сличил фотографию с оригиналом. Прочитал фамилию и должность, шевеля губами. Недвигин не торопил.
— Документы в порядке, товарищ генерал–майор, — с какой–то толикой торжественности объявил Демидов и вернул удостоверение.
— Итак, старший сержант, вы выполнили приказ: колонну остановили, командира установили, принадлежность к семьдесят пятой дивизии выяснили, — сухо произнёс Недвигин, убирая книжечку в карман. — А теперь немедленно освободите проезд!
Последние слова были произнесены на три тона выше.
— Есть, товарищ генерал–майор, — отчеканил старший сержант.
Красноармейцы сразу отступили к стенам. Один из них поднял руку в приглашающем жесте, показывая, что дорога свободна.
Недвигин задержался перед Демидовым.
— Старший сержант, ваша бдительность заслуживает одобрения, — произнёс он уже спокойнее. — Но учитесь пользоваться здравым смыслом. В бою пригодится!
— Понял, товарищ генерал–майор, — смущённо отозвался Демидов.
Недвигин забрался в кабину.
— Неплохой парень, — заметил я, трогаясь с места.
— Неплохой, — нехотя согласился генерал. — Только чрезмерно увлечённый службой.
Демидов стоял возле стены, провожая колонну взглядом. Я не испытывал к нему злости. Он дважды задержал нас, однако оба раза действовал не ради возможности покуражиться. Молодой сержант пытался поддерживать порядок в городе, где всё разваливалось на глазах. Ошибка заключалась лишь в том, что формальность для него стала важнее людей.
До госпиталя добрались без новых остановок. Патруль добровольцев возле дома с колоннами узнал «полуторку» и сразу освободил дорогу. Мужчина в кожаной куртке с красной повязкой поднял руку в приветствии, второй указал в нужную сторону, хотя я уже помнил каждый поворот.
Ворота госпиталя оставались открытыми. Я въехал во двор, подвёл машину к крыльцу и остановился. «Цюндапп» Гаврилюка встал неподалеку, развернувшись так, чтобы пулемет с коляски держал под прицелом всю улицу. Грузовики один за другим втянулись за ограду.
Я заглушил двигатель и выбрался из кабины, ожидая увидеть на крыльце Елизавету Игоревну, и других медиков, однако здание встретило нас полной тишиной.
Никто не появился у входа. В окнах не горел свет.
Недвигин тоже вылез из «полуторки» и огляделся.
— Похоже, мы опоздали, — тихо сказал генерал.
— Елизавета Игоревна обещала ждать, — мотнул я головой.
— Возможно, транспорт приехал раньше нас, — предположил Недвигин. — И всех забрали.
К нам подошел Рябинин.
— Почему никто не встречает? — обеспокоенно поинтересовался он.
— Сейчас выясню, — ответил я, доставая с сиденья «ППД».