Страница 16 из 78
— Когда вы должны вернуться?
— Чем быстрее, тем лучше, — вмешался я. — Но из–за вашей проверки мы уже потеряли время.
Сержант бросил на меня раздражённый взгляд. Несколько секунд он по очереди сверлил нас с Метёлкиным глазами, потом вздохнул и тихо произнес.
— Проезжайте, товарищ лейтенант. Но если сведения окажутся ложными, отвечать будете оба.
— Разумеется, — невозмутимо согласился Метёлкин, убирая блокнот в планшет. — Бдительность похвальна, товарищ старший сержант. Главное — вовремя отличить проверку от препятствия выполнению приказа.
Сержант промолчал. Он махнул подчинённым, приказывая освободить машину. Я залез в кабину, завел двигатель, и плавно тронулся. Метёлкин сидел рядом, сохраняя на лице «официальное» выражение, хотя по слегка приподнятым уголкам губ было заметно, насколько он доволен собой.
— Товарищ лейтенант, — окликнул я его, когда мы отъехали от патруля на несколько сот метров.
Метёлкин обернулся.
— Что?
— Спасибо. Без вас нас действительно повели бы в комендатуру.
Он выдержал небольшую паузу, словно хотел убедиться, что в моих словах нет насмешки.
— Ведь именно для подобных случаев, Сошников, ты просил генерала отправить меня в Пинск, — сказал «Ванечка» с явным удовлетворением.
— Выходит, не ошибся, — хмыкнул я.
Каменные дома остались позади. Улица стала уже, мостовая сменилась утрамбованной землёй, по сторонам снова появились деревянные заборы, сады и небольшие дома. Вечерний свет сохранялся лишь над крышами. Нижние части строений уже погрузились в полумрак, окна казались чёрными прямоугольниками, а верхушки яблонь и груш сливались в плотную тёмную массу.
Впереди показались фигуры Рябова и второго красноармейца. Старшина стоял на прежнем месте возле телеграфного столба. Увидев «полуторку», он шагнул к дороге и поднял руку.
Я остановился. Рябов подошёл к дверце, вопросительно посмотрел на нас.
— Госпиталь согласился принять раненых, — сообщил я. — Через час вернусь с колонной из пяти машин. Не стреляй.
Старшина кивнул.
— Понял. Бойцов предупрежу. Жду вас.
— До встречи.
Город быстро остался за спиной. Последние деревянные дома исчезли за садами, поля придвинулись к дороге, телеграфные столбы потянулись вдоль неё тёмной цепью. Солнце уже скрылось за лесом, но западная часть неба ещё сохраняла оранжево–красную полосу. Выше постепенно проступала глубокая синева.
Я не включал фары. Дорога ещё различалась. Двигатель работал устойчиво. Пустая машина легко проходила небольшие выбоины, кузов дрожал, ящик у переднего борта негромко позвякивал.
Метёлкин при каждом толчке напрягал шею, стараясь держать голову ровно. После сцены с патрулём лейтенант, вероятно, чувствовал себя победителем, но физическое состояние не позволяло долго наслаждаться успехом. Он несколько раз закрывал глаза, и морщился от боли.
Я следил за дорогой и думал, что расчёт, заставивший меня выбрать Метёлкина в напарники, все–таки сработал. Ведь старший сержант действовал абсолютно правильно по существующему порядку. Командировочное предписание должно было объяснить, кто я, из какой части, куда направляюсь и зачем. Его не было. Рассказ об устном приказе Недвигина, раненых и госпитале оставался лишь рассказом. «Ванечка» оказался именно тем человеком, который умел превратить несколько строк и печать в удостоверении в силу, сравнимую с оружием. Он не убедил патрульного в нашей правоте. Он заставил молодого сержанта представить последствия собственного решения и выбрать менее опасный для себя вариант.
Это не делало лейтенанта приятнее. Высокомерие, самодовольство и привычка говорить с нижестоящими «через губу» никуда не исчезли. Однако в данном случае эти качества сработали для успеха нашего общего дела.
Впереди темнела стена леса. С расстояния она казалась сплошной, без просветов. Лишь приблизившись, я различил разрыв между кустами, через который несколько часов назад вывел «полуторку» на открытое место.
Я сбросил скорость. На опушке показалась человеческая фигура. Наблюдатель сделал несколько шагов вперед, поднял руку, затем указал вглубь леса. Его лица я не разглядел, да это и не требовалось. Нашу машину ждали.
Я свернул с просёлка. Под кронами стало гораздо темнее. Светлая полоса неба исчезла за ветвями, дорога угадывалась лишь по чуть более светлой земле между стволами.
Грузовики колонны расположили под деревьями, но первым на глаза попался «Цюндапп» с пулеметом. Я остановил «полуторку» возле него и заглушил двигатель. Из темноты почти сразу появились Недвигин и Смирнов. Генерал двигался быстро, несмотря на усталость.
— Вернулись, — с облегчением произнёс Недвигин, подходя ближе. — Что в городе?
Я выбрался из кабины. Метёлкин вышел с другой стороны, прихватив планшет.
— Пинск удерживают разрозненные части Красной Армии и отряд местных добровольцев, товарищ генерал, — начал я. — Немцы вчера пытались взять город силами примерно до полка. Штурм отбили с большим трудом. Где сейчас стоят немцы неизвестно. Новый удар ожидают утром, хотя полной уверенности нет.
Недвигин нахмурился.
— А госпиталь работает?
— Эвакуирован, — ответил я. — Почти всех раненых и основную часть персонала вывезли. В здании остались главврач Корсакова, одна медсестра, два санитара и десять раненых, которых привезли уже после эвакуации.
Генерал тяжело выдохнул.
— Значит, нас не примут?
— Примут, — возразил я. — Сначала Корсакова отказалась. Хирургов нет, лекарств почти не осталось. Но потом все–таки согласилась дождаться колонну. Но ехать нужно прямо сейчас — они ждут транспорт для эвакуации оставшихся.
Я указал на кузов «полуторки».
— Ещё она передала ящик с перевязочными материалами и лекарствами. Не очень много, но Рябинину пригодится.
Смирнов поднялся на подножку, заглянул в кузов и осторожно коснулся крышки ящика.
— Дорога свободна? — спросил он, спускаясь на землю.
— Свободна.
— Просёлок нагруженные грузовики выдержит?
— Выдержит. Земля сухая, колеи неглубокие. От леса до окраины препятствий нет.
— Сколько времени займёт путь?
— Около часа, если двигаться осторожно и не растягивать колонну.
— На улицах завалы имеются?
— Крупных нет. Стекло возле стен, оборванные провода и отдельные обломки, но середина улиц расчищена. Все машины пройдут.
— До госпиталя дорогу запомнил?
— Запомнил. Я поведу колонну на «полуторке».
Смирнов посмотрел на Недвигина.
— Значит, можно ехать, товарищ генерал–майор.
Недвигин кивнул.
— Поднимай водителей. Машины готовить к немедленному выезду. Предупреди Рябинина и Астахова, пусть проверят повязки и размещение перед дорогой. «Полуторка» Сошникова идёт первой, за ней мотоцикл с пулемётом, дальше грузовики. «Опель» замыкает.
Между соснами сгустилась темнота, первое июля, день, ставший очень длинным, заканчивался.