Страница 15 из 78
Внутри лежали свёртки бинтов, а между ними тёмные стеклянные ампулы.
— Откуда конкретно получили? — продолжил расспросы патрульный.
— В Пинском госпитале, — терпеливо ответил я.
— Кто передал?
— Главный врач Елизавета Игоревна Корсакова.
— Документ на получение имеется?
— Нет, — устало вздохнул я. Меня уже начал доставать весь этот цирк, но патрульный был в своем праве и, возможно, не издевался над нами, а действительно проявлял бдительность.
— Накладная? Расписка в получении?
— Какая накладная? — пожал я плечами. — Госпиталь эвакуирован, там остались главврач, медсестра, два санитара и десять раненых. Елизавета Игоревна собрала всё, что смогла, и отдала нам. За городом ждут около шестидесяти тяжелораненых. У них не осталось бинтов и лекарств. Пока вы здесь нас проверяете, там люди умирают от ран.
Сержант посмотрел на содержимое ящика, но выражение его лица не изменилось.
— Само по себе наличие медикаментов подтверждает лишь то, что вы где–то смогли найти эти самые медикаменты, — заметил он. — Без накладной это можно трактовать, как кражу.
— Сержант, нам нужно вернуться к колонне до темноты, — настойчиво произнёс я. — Госпиталь согласился принять людей, но медики ждут машину для собственных раненых и могут уехать. Если мы задержимся, колонна снова останется без помощи.
— В комендатуре всё объясните, — ровно отозвался старший сержант. — Если сведения подтвердятся, вас отпустят.
— Когда отпустят? Через час? Через три? Утром? — взвился я.
— Это будет решать помощник коменданта, — четко ответил Демидов.
— За это время кто–нибудь из наших может умереть! — привел я последний довод.
— Может, — признал патрульный, выдержав мой яростный взгляд. — А если я сейчас пропущу переодетых диверсантов с оружием и почти настоящими документами, погибнут другие. Мне приказано проверять всех, кто передвигается малыми группами и не имеет предписания.
Он говорил без злобы и без желания показать власть. В его словах была неприятная, но понятная правда. Комсомольский билет без фотки и советскую форму можно было снять с убитого, машину захватить, историю про раненых придумать. Даже ящик с бинтами при желании мог стать частью хорошо подготовленной легенды.
Красноармеец рядом с кузовом смотрел на меня настороженно. Двое остальных по–прежнему держали винтовки прикладом к ноге. Они были молоды, устали и, вероятно, сами не хотели продолжать это «дознание», но отпустить нас — значило взять ответственность на себя. Отвести в комендатуру было проще и безопаснее.
Я закрыл ящик, убрал его в кузов и оглянулся на Метёлкина.
— Товарищ лейтенант, — позвал я. — Сделайте что–нибудь!
Метёлкин отложил планшет и открыл пассажирскую дверцу. Он выбрался из кабины осторожно, придерживаясь рукой за край крыши. На лице на мгновение появилась болезненная гримаса, когда лейтенант резко выпрямился, однако он сразу взял себя в руки. «Ванечка» одёрнул гимнастёрку, проверил, ровно ли лежит портупея, и неспешно подошёл к старшему сержанту.
— Товарищ старший сержант, проверка документов закончена? — поинтересовался он таким тоном, словно разговор происходил не на пустой улице осаждённого города, а в штабе перед строевым смотром.
Демидов повернулся к нему и ответил после небольшой паузы.
— Закончена, товарищ лейтенант. Командировочного предписания у вас нет. Цель поездки и перевозимый груз документами не подтверждены. Вы оба проследуете в комендатуру.
— Оба? — переспросил Метёлкин, слегка приподняв брови. — У вас есть законные основания задерживать адъютанта командира дивизии при выполнении срочного приказа?
Сержант упрямо сжал губы.
— Вы удивительно настойчивы, товарищ старший сержант, — заметил Метёлкин, и в его голосе появилась привычная нотка высокомерия. — Это качество бывает полезным, если человек способен понимать границу между служебной бдительностью и превышением должностных полномочий! Вы явно неспособны адекватно оценить обстановку.
Щёки сержанта слегка покраснели.
— Я оцениваю обстановку, товарищ лейтенант. Противник рядом с городом. Вы следуете куда–то без предписания. Я вынужден задержать вас до выяснения обстоятельств.
— Вы проверили наши документы и признали их подлинными, — сказал Метёлкин. — В кузове находится ящик с медикаментами, переданный главным врачом Пинского госпиталя. За городом ждут около шестидесяти тяжелораненых. Их состояние требует немедленного лечения. Мы с красноармейцем Сошниковым действуем по прямому приказу командира дивизии. Какие именно обстоятельства вы ещё собираетесь выяснять?
— Комендатура установит, действительно ли генерал–майор Недвигин находится возле Пинска! — немного неуверенно ответил Демидов.
— Каким образом? — осведомился Метёлкин. — Пошлёт запрос в штаб семьдесят пятой дивизии, которого больше нет? Свяжется с корпусом, связь с которым потеряна? Отправит посыльного в лес, на место стоянки колонны? Сколько часов займёт эта полезная деятельность?
Старший сержант стиснул челюсти.
— Это не вам решать.
— Верно, — неожиданно согласился Метёлкин. — Решать вам. Поэтому предлагаю оформить решение надлежащим образом.
Он вынул из кабины планшет и достал из него блокнот и карандаш.
— Назовите фамилию, имя, отчество, номер подразделения и должность.
— Зачем? — растерянно спросил Демидов.
— Для доклада генерал–майору Недвигину, — спокойно объяснил лейтенант. — Я укажу, что патруль комендатуры задержал разведывательную группу даже после проверки удостоверений личности. Отмечу время задержания, сообщу, что вы были предупреждены о наличии в машине медикаментов, однако приняли решение сорвать выполнение срочного приказа командира дивизии. Основание задержания также запишем с ваших слов.
— Вы мне угрожаете, товарищ лейтенант? — процедил старший сержант.
— Ни в коем случае, — с холодной вежливостью возразил Метёлкин. — Я обеспечиваю точность будущего доклада. Вы исполняете обязанности и, вероятно, уверены в правильности решения. Значит, скрывать вам нечего.
— Мы обязаны доставлять подозрительных лиц в комендатуру, — Демидов оглянулся на своих бойцов. Но те стояли с каменными лицами, уже сообразив, что разговор принял неприятный для них поворот.
— После проверки документов мы перестали быть подозрительными лицами, — парировал лейтенант. — Если этого недостаточно, оформляйте задержание и принимайте персональную ответственность за последствия.
— У вас предписание должно быть, товарищ лейтенант, — опустил глаза Демидов.
— Должно, — признал Метёлкин. — Рядом также должны быть штаб дивизии, строевая часть, печать, дежурный писарь и исправная связь. Ничего этого нет, потому что дивизия вышла из окружения, потеряв большую часть людей и управление. Если вы считаете, что отсутствие бумаги отменяет приказ генерал–майора и позволяет оставить раненых в лесу, запишите это в основании задержания.
Высокомерие Метёлкина в обычной обстановке раздражало даже людей, не зависевших от него. Сейчас оно оказалось оружием, к которому патрульный не был готов. Лейтенант не кричал, не угрожал арестом и не ссылался на знакомство с начальством. Он лишь последовательно превращал решение молодого сержанта в документ, за который тому пришлось бы отвечать перед командованием.
Старший сержант посмотрел на ящик, затем на пустой кузов, на мою форму и автомат, снова перевёл взгляд на Метёлкина. Уверенность ещё оставалась в его позе, но в голосе прозвучала «капитуляция».
— Так вы вернетесь в город с колонной, загруженной ранеными, которую ведет генерал–майор Недвигин?
— Именно так, товарищ старший сержант, — ответил лейтенант.