Страница 68 из 87
— Нет, — покачал головой Матео, но в глазах плясали черти. — Не знаю я ничего. Посмотри лучше на креветки!
— Я уже смотрел на креветки.
— Ну⁈
— Хорошие.
— Берёшь⁈
— Да, — кивнул я. — Забираю все ящики, — но тут же поправился. — А хотя стоп! Я возьму только те ящики, что лежат на столе!
— Марина-а-а-а-ари, — с улыбкой протянул рыбак. — Ох, что же с людьми Венеция делает, а? А ты поумнел, дружище. Начал следить за словами. А я ведь помню тебя совсем ещё зелёным, когда ты только приехал и не знал всех тонкостей.
— Ну а как же? С вами нужно учиться быстро, — ответил я. — А то так всю жизнь можно готовить только один ингредиент. Ляпнешь что-то не то, привезут тебя пятьдесят тонн краба, и готовь его потом семь лет, если он не протухнет.
Тут я понял, что и разговоры про креветки, и внезапная похвала — всё это хитроумные манипуляции Матео, направленные на то, чтобы увести меня от неудобного разговора.
— Так ты расскажешь мне про Освальда или нет⁈ — крикнул я.
— Нечего рассказывать, — спокойно ответил Матео.
И смотрит на меня стоит. И молчит, как пакет морковки.
— Ладно, — я понял, что всё бесполезно и махнул рукой. — Что с креветками? Мне самому забрать или ты доставишь?
— Обижаешь, Маринари! Доставлю всё в лучшем виде.
— Хорошо, — кивнул я. — И счёт тогда вместе с товаром привези.
— Ну коне-е-е-ечно!
С лёгкой тревогой на душе, я вышел из хижины рыбака и отправился обратно в «Марину». Меня не покидало чувство, что Матео что-то знает, но молчит. И это молчание настораживало даже больше, чем те угрозы неизвестных с записки. Нужно будет как-то пробить информацию по Освальду, вот только как? Через Петровича может? Или через Абрама? Или вообще напрямую дону позвонить?
Ладно…
Ещё только подходя к «Марине» я заметил, что у меня на летнике происходит какое-то странное оживление. Толпа. Люди стояли плотными рядами, обступив ресторан, и о чём-то возбуждённо переговаривались. Кто-то тыкал пальцем в сторону входа, а кто-то смеялся и потирал ручонки.
— О, синьор Маринари! — заприметил меня один из постоянников, синьор Каннаваро. — Наконец-то у вас будет морская неделя! Замечательно! Просто замечательно!
— Морская неделя? — переспросил я. — Не знаю, но… может быть. Поживём — увидим.
— Отлично! — пуще прежнего обрадовался синьор. — Я приду к вам с женой! А ещё ко мне как раз внуки из Сицилии приехать должны, и они больше всего на свете обожают морепродукты! А вы же знаете, как богата морепродуктами Сицилия!
— Ну… да, — кивнул я, совершенно сбитый с толку.
— Я уже всем рассказал о том, что Венеция ничем не хуже! — продолжил Каннаваро. — Будем к вам каждый день всю неделю ходить! Внуки просто обожают гребешки! Очень надеюсь на вас, синьор Маринари!
— Хор… ро-шо. Постараюсь оправдать ожидания, — улыбнулся я и начал протискиваться сквозь толпу ко входу.
И пускай не сразу, но у меня это получилось. Я продрался через ряды народищу, наконец-таки попал на летник и тут же…
— Ох, — тут же замер от неожиданности.
Прямо посередь веранды стоял тот самый стол из хижины Матео. Да-да, именно тот, на котором лежали ящики с креветками. Вот только теперь ящики стояли друг на друге, — ящик на ящике, ящик на ящике, — и были перемотаны колючей проволокой. И настолько высока была эта конструкция, что мне аж голову пришлось задирать — самый верхний из ящиков находился где-то на уровне моего балкончика на втором этаже.
Тут мне невольно вспомнились свои же собственные слова о том-де, что я возьму все ящики на столе. Матео всё-таки сумел меня переиграть и уничтожить.
— Ну ладно, — грустно вздохнул я и наконец-таки зашёл в ресторан. Тут же распорядился братьям-официантам перетащить морепродукты с улицы на кухню, а сам пошёл радовать Индзаги. — У нас начинается морской сезон, — сказал я су-шефу.
— Вы хотели сказать «морская неделя»? — не понял тот.
— Нет. Я хотел сказать то, что сказал. Сезон. Ну или как минимум морской месяц, если судить по объёму закупки…
На столе ведь были не только креветки, но ещё и гребешки, и всевозможная рыба. Дорады, сибасы, лосось, тунец. Вонголе тоже до грёбаной страсти. Всего этого добра теперь у нас было столько, что замучаешься заготовки делать.
Видимо, Матео решил преподать мне ещё один урок жизни в Венеции. Дороговатый для меня урок правда, получается, но ничего. Если уж с кукурузой справились, то с этим и подавно.
Итого на разделку были брошены все ресурсы — я, Индзаги, Марселло, Петрович и даже синьора Женевра упала на обработку. Пускай для отрезания креветкам усов большого кулинарного таланта не нужно, но это всё-таки работа. И время, потраченное на эту работу. Сам же я носился от одного стола к другой, при этом умудрялся контролировать пастомат. Нынче было решено прокрутить папарделле — к таким крупным креветкам самое оно. Ну а помимо прочего я сразу же заряжал все продукты позитивной энергией.
В какой-то момент я вышел в зал, чтобы попросить Конана кофе и увидел, что к нам пришёл ещё один наш постоянник. Сорокалетний синьор с небольшой залысиной и глазами обиженного мопса. Он постоянно ходил грустный, потому что в жизни у него ничего не получалось. Я быстренько зарядил его позитивной энергией и вернулся обратно.
Подумал ещё — у меня ведь на самом деле целая куча дел, но я сижу на кухне. Почему? Да потому что я не подведу деда! Дед всегда говорил — если не знаешь, что делать, нужно идти на кухню. Так я и поступал сколько себя помню. Так я поступил и сейчас — просто продолжил вкалывать, вкладывая в каждое блюдо частичку себя.
Однако в какой-то момент я просто вынужден был прерваться. Едва закончив с фасовкой тунца, я услышал как из зала донеслись крики. Громкие такие, истеричные, с вкраплениями цветастого итальянского мата. Бросив нож, я наскоро вытер руки прямо о китель и поспешил посмотреть, что же там происходит.
В зале царил не то, чтобы хаос, но картинка была странной. Гости испуганно жались друг к другу, официанты замерли с подносами в руках, а рядом с аквариумом стоял мужик. Огромный, мощный, мускулистый, весь сплошь покрытый татуировками. Якоря, черепа, скрещенные кости и какие-то старинные корабли — ну явно пират. Что радовало — не османский. Что огорчало — синьор пират почему-то орал на Освальда.
— Это всё он! — тыкал он пальцем в аквариум. — Я узнал его! Это он всех погубил! Он, я точно вам говорю!
Изредка пират оборачивался на гостей. Водил пальцем у виска и орал:
— Бегите, глупцы! Спасайтесь! Это же он! Он! Я узнал его!