Страница 82 из 146
— Рыба, — произношу я с трудом, охваченная таким голодом, что едва могу говорить. — Давай сюда. — Ром уже ударяет в голову, заставляя комнату качаться сильнее обычного.
Рамзи внимательно следит за мной, не сводя глаз, пока заводит руку за спину и протягивает мне тарелку.
Я тут же бросаюсь на нее, подхватывая связанными кистями рыбью голову и откусывая кусок. На вкус это как море, как настоящий дом, и я едва успеваю проглотить первую порцию, как набрасываюсь на остальное — мозги, кости, глаза и всё прочее.
Не успеваю я опомниться, как от рыбы ничего не остается, я вся испачкана едой, но голод утолен лишь отчасти. Мне нужно больше. Гораздо больше.
— Этого не должно было во мне возбудить, и тем не менее… — комментирует Рамзи, и его кадык тяжело ходит вверх-вниз.
Если он возбужден, возможно, его реакция сейчас притупилась.
Я пользуюсь моментом для атаки, но не успеваю и мускулом дергнуть, чтобы броситься на него с разинутым ртом — мои зубы мгновенно заостряются, — как он выбрасывает руку и хватает меня за горло, перекрывая воздух.
— Играй по правилам, — предупреждает он, и его хватка становится болезненно-жесткой, когда он прижимает меня к стене.
Мне удается чуть сдвинуть шею и плюнуть ему прямо в лицо.
Моя слюна попадает ему на лоб, и в ней застревает крошечный кусочек рыбьей кости.
Он издает глухой звук и поднимает свободную руку, чтобы вытереть ее.
— Сделай это снова, — шепчет он, а в его глазах пляшут темные искры. — Только теперь мне в рот, пожалуйста. — Он приоткрывает губы, показывая язык, явно желая этого.
Проклятье. Все неотесанное и отталкивающее во мне ему каким-то образом нравится.
Он закрывает рот и ухмыляется.
— Ладно. Просто знай, что однажды я верну этот должок.
Затем он наклоняется и поднимает с пола злосчастную цепь.
— Нет! — кричу я, но он начинает сжимать мое горло еще сильнее, так что воздуха почти не остается. — Пожалуйста, только не это.
— Ты сама напросилась, — отзывается он, позвякивая цепью в руке. — Я не могу рисковать тем, что ты откусишь мне лицо.
— Разве оно у тебя не отрастет? — выдавливаю я, чувствуя, как лицо заливает краской. — Твоя рука ведь в порядке. — Мой взгляд падает на его руку: еще сегодня утром я заметила, что раны от моих когтей, рассекших плоть до кости, почти полностью затянулись.
Он резко качает головой. — Не могу рисковать тем, что лицо срастется криво. Без этой внешности я никто.
Я кривлю губы, стараясь скрыть, как отчаянно красив он бывает в самые неподходящие моменты.
— Ну же, дорогая, твое неповиновение заставило меня передумать насчет моего предложения. Пожалуй, я не стану учитывать твое мнение, а просто поставлю тебя перед фактом. Тебе ведь жутко не нравится, когда тебе указывают, что делать, как себя вести и что говорить, верно?
Я замираю — ровно настолько, чтобы он немного ослабил хватку на моем горле.
— Я слушаю, — настороженно бросаю я.
Он криво улыбается, хотя во второй руке все еще крепко сжимает цепь.
— Мы нужны друг другу, любимая, нравится нам это или нет. По-моему, я нуждаюсь в тебе гораздо сильнее, чем ты во мне.
— Ты мне вообще ни для чего не нужен.
Он одаривает меня невозмутимым взглядом.
— Как минимум, я нужен тебе для защиты. Защиты от этой проклятой команды, которая с радостью превратит тебя в твою сестру; защиты от Братства, что без колебаний упрячет тебя в трюм к телам твоих бывших слуг; и защиты от Нериссы — морской ведьмы, которой нельзя доверять, особенно если она пронюхает, кто ты на самом деле. Все, что удерживает тебя от растерзания — это одно слово правды: русалка.
Я ощетиниваюсь в ответ.
— Ты бы никогда меня им не отдал.
Его взгляд леденеет, и волна холода пробегает у меня вдоль позвоночника.
— Не указывай мне, что я стал бы делать, а что нет, — цедит он голосом, полным яда. — Ты понятия не имеешь, на что я способен, когда дело касается мести. Я с легкостью пожертвую тобой ради того, чтобы получить желаемое.
— И я отвечу тебе тем же, — парирую я, копируя его жесткий тон.
— Ты почему-то возомнила, будто находишься в сильной позиции. Это не так.
Мои зубы щелкают от злости, и я умолкаю, снедаемая бессильной яростью.
— Думаю, ты и сама прекрасно понимаешь, что мне от тебя нужно, — продолжает он с легким вздохом. — Мне твоя кровь. Я же говорил, что не собираюсь тебя убивать, и слов своих держусь.
— Зато с легкостью пожертвуешь мной, — бросаю я в ответ, пародируя его низкий голос.
Его губы дрожат в усмешке.
— Убить и пожертвовать — вещи разные. Но я здесь не для того, чтобы спорить о терминах. Я не убью тебя и даже почти не причиню боли. Тебе может даже понравиться. Некоторым нравится. Но я буду пить твою кровь — всего понемногу каждый день, чтобы восполнять силы.
— Еще чего, — ворчу я.
— В обмен, — добавляет он, повышая голос, — я гарантирую тебе и твоей тайне безопасность.
— Ты ведь говорил, что никто не сможет меня тронуть, если ты меня заберешь, — напоминаю я, страстно желая, чтобы он наконец убрал руку с моего горла.
— Я могу запросто свести клеймо, — холодно заявляет он. — Процедура та еще. Никому бы не пожелал.
От одной мысли о том, что он будет соскабливать мою еще не зажившую, саднящую плоть, меня начинает тошнить.
— Подумай над этим, — предлагает он. А затем, прежде чем я успеваю сообразить, что к чему, он снова заталкивает цепь мне в рот.
Я кричу и бьюсь, но все без толку. Он застегивает замок у меня на затылке и поднимается на ноги.
— Я вернусь за твоим ответом завтра. Может, к тому времени ты научишься вести себя лучше.