Страница 110 из 146
Я шарю в кармане в поисках ключа, вытаскиваю его и уже собираюсь бросить Марен, как Смит выбивает его у меня из рук. Я смотрю, как ключ перелетает через перила и падает в морскую пучину.
Всемогущие боги. Этому не может быть конца.
— Я достану его! — кричит Марен. Она вскакивает на ноги, бросается к нам, и на мгновение мне кажется, что она собирается напасть на Смита тоже, но она перепрыгивает через нас и через перила, ныряя в воду за ключом.
Я слышу плеск воды внизу, и в этот момент замешательства Смит переворачивает меня, едва не сбрасывая за ограждение, и начинает душить одной рукой, другой шаря в поисках ножа. — Посмотрим, как быстро я смогу вырезать твое сердце. Так же быстро, как отрубил голову твоему отцу?
Он заносит нож над моей грудью, и я ненавижу то, что мы равны по силе, ненавижу, что не послушал Марен и не испил ее крови раньше, ненавижу, как быстро моя жизнь снова рухнула, и боюсь, что он действительно прикончит меня здесь и вскоре я воссоединюсь с отцом в том месте, где покоятся смертные бессмертники.
В этот момент Седж на ватных ногах приближается к нам, нависая над нами с таким свирепым выражением лица, какого я никогда у него не видел, и поднимает мушкетон, целясь прямо в лицо Смиту.
Смит имеет наглость усмехнуться ему в ответ, и именно в этот момент, пока он улыбается, Седж нажимает на спуск. Дуло изрыгает пламя, картечь попадает в Смита, стирая его лицо с макушки до подбородка, и от силы удара его отбрасывает назад через перила.
Сдавленный крик обрывается, когда Смит падает в море.
Я быстро перегибаюсь через ограждение и вижу, как он идет ко дну и исчезает в волнах. Марен нигде не видно, а поверхность воды усеяна телами матросов, павших жертвами моей команды.
Седж бросает ружье и просушивает руки мне подмышки, помогая Я вываливаюсь на балкон и смотрю вниз, за сломанные перила. Она в воде между двумя кораблями и машет мне ключом.
— У меня ключ!
Я через плечо смотрю на Нериссу, но та лишь скорбно качает головой.
— Его душа покинула нас, — тихо произносит Нерисса, и ее медные глаза наполняются слезами. — Возвращать его уже поздно.
Я перевожу взгляд обратно на Марен, но у меня не хватает сил произнести это вслух.
Однако по тому, как искажается от горя ее лицо, я понимаю, что мне и не нужно ничего говорить.
Она все знает.
Генри больше нет.
Поднимаюсь на ноги. Обернувшись, я вижу Генри — он все еще неподвижно лежит на полу моей каюты, а рядом с ним сидит Лукас, придерживая его голову, перепачканную кровью. Его собственная кровь струится по лицу из раны на ухе, смешиваясь со слезами, пока он рыдает, раскачиваясь из стороны в сторону.
Только тогда я понимаю, что тоже плачу.
Затуманенным взглядом я смотрю на Нериссу в клетке.
— Прости, — шепчу я ей осипшим голосом. — Я не знаю, как выпустить тебя без ключа. И я никак иначе не могу снять магию, что держит тебя в плену.
Она сжимает прутья так сильно, что костяшки ее пальцев побелели, и кивает, переводя взгляд на Генри.
— Я бы хотела помочь тебе, дитя мое, — тихо и напряженно произносит она.
— Мне остается лишь надеяться, что боги примут твою руку, когда ты уйдешь.
— Нет! Мы должны что-то сделать! — безутешно рыдает Лукас, крепко прижимаясь к своему дорогому другу. Он умоляюще смотрит на нас залитым слезами лицом. — Мы должны его спасти. Пожалуйста, сделайте так, чтобы ему стало лучше.
Но Генри мертв.
Мой бедный мальчик мертв.
Седж опускается на колени рядом с Лукасом, кладя руку ему на плечо и пытаясь утешить, а я чувствую себя окаменевшим — меня пробирает такой острый и леденящий ужас, что я, кажется, уже никогда не согреюсь.
Этого не может быть.
— Рамзи! — доносится до меня крик Марен откуда-то снаружи. — Рамзи!
Часть четвертая
Запад