Страница 11 из 146
— Завтра утром мы снимаемся с якоря, — бросает он мне, а я слишком боюсь что-либо сказать, лишь прикрываю голову руками, прижимая подбородок к груди и лежа у его ног. Стыд, который я испытываю, проникает в самую душу.
— Я хотел, чтобы моя последняя ночь здесь прошла хорошо. — Его голос теперь звучит тоскливо, но я не смею терять бдительность. — Все, что останется у меня от времени с Фердинандом — это приятные воспоминания. Вот чего ты не понимаешь, моя Марен. Ты слишком глупа, чтобы хоть когда-нибудь понять, каково это — быть таким человеком, как я. Когда весь мир у тебя под рукой, а потом этот мир у тебя отнимают. Когда тебе не разрешают быть тем, кем тебе так хочется.
Я слышу, как он поворачивается и вздыхает, и лишь когда пол слегка дрожит от его шагов, я поднимаю голову.
— Можешь не утруждать себя походом на ужин, — бросает он, не оборачиваясь. — Судя по твоему виду, тебе не помешало бы пропустить пару приемов пищи.
Его оскорбление не трогает меня. Я скорее предпочитаю, когда он находит меня омерзительной.
Я жду, пока он уйдет, а затем поднимаюсь на ноги, ноющая нога держит меня уверенно, и бегу к камину. Ожерелье лежит на полене, зуб обуглился. Я хватаю кочергу и выуживаю его, роняя на деревянный пол, где слышу легкое шипение от жара.
Металл цепочки, похоже, не расплавился, а зуб хоть и обуглился, но остался цел.
Единственное напоминание о том, кем я была на самом деле, все еще при мне.