Страница 25 из 28
Но самым главным в книге была история любви, она прочла ее еще в молодости, а сейчас вдруг вспомнились солдаты, вспомнились рассеянные племена, говорившие на бесчисленных языках. Сейчас ей казалось, что в доме для стариков живут эти солдаты из книги, эта мятежная армия. А в молодости ее интересовала только история любви. Тогда она просто перелистывала страницы, на которых описывались сражения. А теперь непрочитанные страницы возникли в ее памяти, ясные и четкие, как будто она долго размышляла над ними. Ясные и четкие, словно она прочла их строчка за строчкой. Что она знала об украинцах? Что она вообще знала о мире по ту сторону границы? Однажды она побывала в Базеле — во время свадебного путешествия. Курт даже возил ее в Шафхаузен, на Рейнский водопад. Там она видела и сам водопад, и людей, приехавших из разных стран. Возможно, в тот день она единственный раз в своей жизни оказалась среди такой толпы иностранцев, когда вышла из лодки, чтобы взглянуть на поток, низвергавшийся с вершины утеса. И почувствовала едкий запах. Там, на лоне природы, что-то гнило, издавая едкий летний запах. С утеса только что спустилась группа подростков в коротких штанах и с крепкими, как у взрослых мужчин, коленями. Верена тогда была в свадебном путешествии и не обращала внимания на иностранцев. Она как завороженная глядела на водопад. А теперь она его совершенно не помнит, зато прекрасно помнит иностранцев. В той же лодке были японец и японка. И еще какие-то мужчины, говорившие на языке, которого она никогда раньше не слышала. Они с Куртом остановились в большом отеле. И там тоже были иностранцы. Группа из пяти или шести человек, говоривших не на языке людей в лодке, а на другом, тоже незнакомом ей языке. Они с Куртом немного постояли в стороне, прежде чем подойти к стойке портье. Из почтения. Незнакомые языки — великая тайна. Курт и Верена почувствовали смущение. Они не решались подойти к стойке и написать в книге портье свои имена. Потом они поднялись в просторную комнату с большой супружеской кроватью. На стене висел пейзаж с водопадом. Из окна был виден Рейн. Рейн, которого она никогда не видела раньше и который ей не суждено было увидеть снова — разве только в мечтах. А ей случалось видеть его в мечтах. Рейн, колыбель наших предков. В постели она подумала о том, что в предыдущие ночи другие люди занимались здесь тем, чем они занимаются сейчас. И в следующую ночь здесь опять будут они, а не какие-то другие люди. Они остановились в этой комнате на неделю. В первую ночь ей показалось, что она, словно актриса, повторяет то, что в этом отеле, в этой кровати делали другие, соперничает с ними. Она подражала другими женщинам, которые приезжали в Базель на медовый месяц. Прилежно играя свою романтическую роль, Верена подчинила ей все мысли, чтобы разные привходящие эмоции по возможности не мешали брачному ритуалу. Каждый вечер Курт вешал их одежду в шкаф, вешалки не могли упасть со штанги. Эту одежду они купили еще до свадьбы. Она должна была прослужить им очень долго. Дети у них так и не появились. Они не были зачаты ни в комнате базельского отеля с видом на Рейн, ни в других отелях, ни во время поездок в отпуск.
Странно, думает Верена, что в доме для стариков нет ни одного вдовца и ни одной вдовы. Этот стариковский дом был каким-то зачарованным местом, где супругов нельзя было разлучить и они продолжали жить вдвоем, хотя сильно смахивали на покойников. Болезненные, но выносливые. И еще, думала Верена, она не хочет быть первой, кто разрушит эти чары. Ей казалось, что, если один из жителей дома вдруг умрет, за ним последуют и другие. Ведь смерть — не что иное, как зараза. Закон последовательности чисел. В доме никогда ничего не случалось по той простой причине, что никогда ничего не может случиться, если оно еще ни разу не случалось. И поскольку все старики до сих пор живы, значит, они начнут умирать, как только один из них подаст сигнал. Она снова и снова повторяла про себя эти рассуждения, словно детскую считалку.
Кустеры въехали в этот дом одними из первых, как только он был построен. А потом на ее глазах в доме стали появляться другие жильцы, пара за парой. Дом, кстати, называется «Иден Хаус», ведь все обители мертвых или умирающих носят название «Рай». Или «К солнцу». Или «Рассвет». Жуткие названия. Единственная перемена, которую она заметила здесь за долгие годы, заключалась в том, что высокие люди стали меньше ростом. Хромой сосед был высоким мужчиной, когда впервые вошел в этот дом, ведя под руку свою жену. Муж Верены тоже сейчас не такой высокий, как раньше. В последнее время она укорачивает ему брюки. Верена знала, что ей недолго еще придется их укорачивать. Если все время терзать себя, долго не протянешь.
Верена спускалась в подвал, в прачечную, и сидела там вместе с другими дамами, пока ее белье вперемешку с чужим крутилось и сплющивалось в барабане стиральной машины, а все они глядели на воду и пену за окошком в дверце машины, возможно, размышляя о том, сколько десятилетий им еще придется заботиться о чистоте белья. Верена заметила, что и женщины постепенно сделались меньше ростом. Волосы у них стали похожи на облачко. Взгляды женщин были прикованы к белью, крутившемуся за стеклом, руки лежали на коленях. Верена подумала, что однажды и кости у них станут безупречно чистыми. Это удобно — прачечная в подвале. Ни от кого не зависишь, сама обстирываешь себя и мужа.
Все супружеские пары едят вдвоем, как они с Куртом. Уборкой занимается Верена, Курт ей помогает. Надо же хоть чем-то себя занять. Чтобы вытирать пыль, Верена надевает белые хлопчатобумажные перчатки. Она очень боится пыли. В молодости она не была такой чистюлей. Но сейчас надо готовиться к самому важному моменту в жизни. Сколько раз она представляла себе эту сцену: представители государственных служб или полиции входят в квартиру и застают их обоих мертвыми. Они озираются кругом и говорят: надо же, какая здесь чистота, какой порядок. Не всегда старики бывают такими чистоплотными, скажет полицейский, который найдет ее мертвой. Именно ради этого момента она так бдительно следила за чистотой белья, своего и Курта. Она заранее удовлетворенно улыбалась, слушая комплименты полицейского. Она просто была не в состоянии скрыть свое удовлетворение. Услышать похвалу от одного из этих суровых людей, которым так часто приходится иметь дело с убийцами, — право же, это очень приятно.