Страница 63 из 265
Челеб с отвращением смотрел, как верный товарищ, ласково целует поганую тварь, неведомым образом объявившуюся где-то на отстойниках биохимического комбината. Надо же, он ее целовал, эту пакость, он ее вылизывал, бережно касаясь языком бугристой судорожно вздымающейся спинки! Что делается, ромалэ, что делается! Ах, пхандало леско дром! Как ведет себя пативало ром, совсем с ума сошел!
Он и не подозревал, что сейчас Михай Кулай в упор его не видит, просто глаз не сводит с цыганской красавицы Марьяны, которую злая гадалка превратила в отвратительную лягушку, и только он, Михай, может нежными и бесчисленными поцелуями обратить эту отвратительную лягушку в прежнюю красавицу. А от мыслей, что будет потом, вообще перехватывало дыхание.
Оба пативало рома даже не подозревали, что именно в эти минуты тысячи других наркоманов облизывали своих несравненных лягушек ради беспамятных минут, которые им предстояло провести с Василисами Прекрасными, так неожиданно сбрасывающими свою лягушачью шкурку, или, если это делали женщины, то, конечно же, ради прекрасного принца, протягивающего из болота руки в кричащей мольбе.
И это было началом настоящего конца.
Все было определено — тем, кто мечтает о прекрасных принцессах и принцах, и ради утоления этой мечты готов вылизывать дурманящие сознание и туманящие душу выделения уродливых жаб, настоящая жизнь является только помехой.
Можно было попробовать с этим бороться, можно было осушить болото, где мутировали в наркотические чудовища обычные жабы, можно было попробовать лечить этих несчастных людей, можно было вообще выжечь все на десятки километров ядами и дефолиантами, но неизменно вставал один единственный вопрос: что делать с жабой пустоты, живущей в душах миллионов? И вот на этот немудреный вопрос ни у кого не было ответа.
Иван Степанович Гориулин стоял у дверей и прислушивался к происходящему у окна на лестничной площадке.
— Дай, я первый! — возбужденно сказал молодой басок.
После непродолжительной тишины тот же голос с легким стонущим придыханием прошептал:
— Королева...
Через несколько минут девичий тоненький голосок восторженно прозвенел в коридорной тишине:
— Принц!..
«Совсем с ума народ посходил», — подумал Иван Степанович, но в коридор выходить не стал.
Позевывая, он сел на диван, рассеянно просмотрел в газете телевизионную программу, и щелкнул дистанционкой. Пришло время триста шестнадцатой серии телевизионного сериала «Санта-Барбара», и пропускать ее Иван Степанович не хотел.
Жаба пустоты, жившая в его душе, требовала повседневного внимания и любви.
Царицын, май 2001 года.