Страница 62 из 265
— Фуфло все это, — сказал он. — Анекдот знаете? Одни пацаны на рыбалку пошли. А у них не клюет и не клюет. Рядом дед стоит, одну за одной тягает, и все хорошие! Постояли они, подгребают к деду: «На что ловишь?». Тот им говорит: «На хлеб». «А мы, блин, на червя. Слышь, дед, а как ты определяешь, когда на червя ловить, а когда на хлеб?». Дед говорит: «Да запросто. Утром выхожу, достаю из штанин и бросаю. Упадет налево — на хлеб ловлю, а если направо — то на червя.» Один из пацанов подумал и спрашивает: «Слышь, дед, а если вообще не падает?» Дед засмеялся и говорит: «Эх, ребятишки, да когда такое время было, я вообще на рыбалку не ходил»!
— Дамочка, а в глаз? — с угрозой спросил Лысый.
— Так это же анекдот! — притворно удивился Валя.
— Ладно. — Фарух с Лысым пошептались, и Лысый предложил: — Поехали с нами?
— Запросто, — легко согласился Давыдов. — А куда?
— На водоотстойники БВК, — сказал Лысый.
— Да что там делать? — еще больше удивился Давыдов. — За семь верст киселя хлебать. Лучше здесь потолкаться, да кого-нибудь на косячок раскрутить. Пошли лучше на рынок, там обязательно Лошак с Пальцем тусоваться будут.
— Не будут, — сказал Фарух. — Они теперь в другом месте тусуются, у магазина «Спортивная охота» на Советской.
— Так ты едешь с нами, или нет?
Давыдов подумал. Делать ему было нечего, но и тащиться в Черноярский район просто так не хотелось. Это же два с половиной часа на электричке и еще час пехом до отстойников. Таинственность дружков его заинтриговала. Да и на электричке путь долгий, времени на разговоры будет достаточно, глядишь, и для опера очередная информация найдется. Достал уже его этот опер, но послать его куда подальше Давыдов не мог. Вытащит тот старую кражу, которую «Дамочка» с Кнышом совершил, и прощай родной Царицын. А в зоне было плохо, в этом Валентин Давыдов по кличке «Дамочка» даже не сомневался. Вот и приходилось оперу в клюве разные интересные слухи таскать, а то и впрямую дружков-товарищей закладывать. Сам Давыдов об этом неприглядном моменте старался не думать, а когда уж совсем подпирало, воображал себя разведчиком в тылу у противника, с риском для жизни и здоровья добывающим необходимую государству информацию. Совесть понятие относительное, ее главное растянуть хорошенько, эту самую совесть, тогда в нее что угодно уместить можно, даже убийство.
— Еду, — сказал Давыдов. — Только переодеться надо.
— Ага, — сказал Фарух. — Будем мы тебя ждать!
И Давыдов поехал как был, еще не зная, что с этого дня жизнь его перевернулась и в скором времени станет сказкой, причем даже не в переносном смысле, а в самом прямом.
— Слышь? — сказал капитан Котов. — Ты меня не греешь? Смотри, «Красненький», я же тебе потом такое устрою! Ты прикинь, если я с такой информацией к начальству вылезу, а она лажей окажется? Опустят по полной программе!
«Красненький» прижал руки груди, всем своим видом показывая, что говорит чистую правду.
— Да ты сам посмотри, — сказал он. — Лысый и Фарух каждый день у «Спортивной охоты» крутятся. Посмотри на их товар, сам все поймешь.
— Хреновина какая-то, — сказал опер. — И из-за этого фуфла наркоту стали брать меньше? Что-то не верится. Темнишь, Валя! Давай, колись, что ты не сказал? Ну не может такого быть. Не верю!
«Красненький» поколебался, неохотно достал из кармана коробочку и, раскрыв его, показал оперуполномоченному.
— Сам на этом сижу, — сказал он глухо. — Хочешь, попробуй!
— Буду я это пробовать! — брезгливо сказал Котов, но в коробочку заглянул. Заглянул и поморщился: — Гадость, какая!
— Больше у тебя ничего нет?
— А этого мало? — обиделся «Красненький». — Я тебе такую информацию приволок, майора за это получишь, точно тебе говорю. Денег не дашь?
— Не дам, — сказал Котов, отводя взгляд в сторону. — Нам «девятку» еще не давали. Зайди через недельку, тогда видно будет.
— Так я пошел? — бережно пряча коробочку в карман, спросил «Красненький».
— Давай! — махнул рукой капитан Котов.
Сам он был сосредоточенный и хмурый, не иначе, прикидывал, под каким соусом подать полученную от «Красненького» информацию своему начальству. Валя Давыдов его понимал, сам бы сейчас думал.
— Так я пошел? — снова спросил он.
— Иди, иди, — нетерпеливо сказал Котов, перечитывая изложенное «Красненьким» на бумаге. Дико все это смотрелось, дико! Слишком дико для того, чтобы быть правдой.
«Красненький» заторопился.
Больше всего его раздражало, что предстояло еще минут тридцать пиликать до Рабочего городка на трамвае. Более всего ему сейчас хотелось оказаться дома, запереться в комнате, достать коробочку, склониться над ней и остаться наедине с чудом.
Капитан Паша Котов был мент и дурак. Ментом он был всегда, а дураком для Давыдова стал тогда, когда отказался от этого удивительного и ни на что не похожего кайфа. Главное — пересилить себя и попробовать. Боже мой! Давыдов почувствовал, что пальцы его крепко стискивают коробочку. Он еле сдерживал себя, чтобы не кайфануть прямо здесь, в трамвае. Интересно, а как это выглядит со стороны?
Давыдов стиснул зубы и принялся медленно считать остановки, которые еще отделяли его от дома.
— Такие дела, вздохнул Михай Кулай.
— Откуда они взялись? — подумал вслух Челеб. — Не было такого никогда. Нет, появилась, потомство дала... Хорошее дело хорошим людям испортила...
Челеб покачал головой, зажал бороду в кулаке и снова покачал головой.
— Жаль, жаль, — сказал он. — И берут?
— Хорошо берут, — сказал Михай. — Сам смотрел. Иной раз в очередь становятся. Сам купил.
— Зачем? — удивился Челеб. — Деды этого не знали, отцы этого не знали, нам бы не знать. Зачем купил, Михай?
Михай Кулай поднялся, подошел к полированной стенке, отсвечивающей многочисленными стеклами и зеркалами, и вернулся к столу с коробочкой, в стенках которой были проделаны многочисленные дырочки.
Открыв коробочку, он печально заглянул в нее. Тотчас хмурое лицо его разгладилось восторженной улыбкой.
— Королева! — сказал он. — Красавица!
Бережно достав из коробки большую бугристую жабу с темной пятнистой кожей, покрытой ядовитой малиновой сыпью, Михай Кулай положил ее на ладонь и поднес к губам.