Каникулы падающей звезды

СМЕРТЬ В ТИХОМ ПАРКЕ

Вечером, возвратившись с работы, он уходил гулять в парк.

Шорох влажной зеленой листвы успокаивал, в воздухе пахло пряными травами, сквозь заросли пробивались испуганные огоньки оленьих глаз. Иногда на тропинку перед идущим Измайловым выбегал пыхтящий ежик, деловито заготовляющий грибы и ягоды для будущей зимовки. Поначалу еж, сталкиваясь с человеком, пугался, сворачивался в круглый колючий шарик, но постепенно начал понимать, что неторопливо идущий человек с тросточкой в руках не представляет для него никакой опасности. Теперь они просто обходили друг друга — ежик шел своей дорогой, а человек — своей.

Более всего Измайлов любил гулять по парку после дождя, когда обострялись все лесные запахи. В воздухе сладко пахло прелой листвой, нарождающимися грибами, лесными цветами, и в эти ароматы вплетался запах сырости, скрытого в деревьях болотного озерца, где среди ряски и широких глянцевых листьев кувшинок плавали забавные лягушки, топырящие в стороны перепончатые лапки и нагло разглядывающие человека черными бусинками глаз.

Посидев на скамье около заросшего озерца, Измайлов отправлялся в сосновую рощу кормить беспокойно цокающих белок, которые стремительно носились по рыжим чешуйчатым стволам. Белки к лакомствам привыкли быстро — заметив Андрея, они принимались забавно верещать на разные голоса, спускались ниже, выхватывая из рук очищенные орехи и черные сухарики, а некоторые, самые отважные, садились к нему на плечи, зорко следя за тем, чтобы подруги не перехватили угощение, которое они считали своей собственностью.

Завершив прогулку, Измайлов отправлялся спать. Без этих прогулок он просто не выдержал бы ритма жизни. Прогулки давали ему заряд на весь следующий день. А силы, особенно душевные, Измайлову были необходимы. Ему исполнилось шестьдесят лет, и он был основателем империи «Трикстер», которая изготавливала и продавала разнообразные детские игрушки, начиная от примитивных пластмассовых кубиков, из которых самые маленькие потребители его продукции собирали изображения животных и птиц, и заканчивая сложнейшими многобайтовыми компьютерными игрушками. В империю Измайлова входило мощное конструкторское бюро, которое разрабатывало новые игрушки, компьютерный центр, осуществляющий сложнейшие расчеты по многомерной графике, десятки фабрик по всему миру, где изготавливались игрушки, и склады во всех столицах мира, позволяющие вести ежедневную оптовую торговлю. Содержание империи требовало значительных расходов, но прибыль была еще большей. Не такая большая, как у потомков Билла Гейтса, — те могли покупать пассажирский «Боинг» каждые сорок семь минут, но все же вызывающая уважение — сам Измайлов мог бы позволить себе покупать «Боинг» каждые пять часов, но он не тратил деньги, потому что не занимался пассажирскими перевозками. А для чего иного были нужны огромные аэробусы?

Несмотря на финансовое благополучие, Андрей Измайлов не был счастлив.

Семья у него не сложилась, два предыдущих брака оказались неудачными, а когда он все-таки нашел свою половину, заводить детей было поздно и для него и для нее. Возраст неумолимо давил на них. При мысли о том, что его империя достанется каким-то дальним родственникам, которые не приложили к ее финансовому благополучию ни малейшего усилия, настроение Андрея портилось. Он навел справки: основным его наследником был племянник Вячеслав, неудачник по жизни, дважды уже отсидевший в тюрьме за какие-то кражи, но так ничего и не понявший. Сам Измайлов полагал, что воровать может только конченый неудачник, который не имеет ни воли, ни мозгов, а потому не способный чего-то добиться в жизни.

В числе возможных наследников его состояния была также двоюродная сестра Ангелина. Она была моложе Измайлова на двадцать пять лет и производила впечатление расчетливой хищницы, способной на все ради того, чтобы упрочить собственное благополучие. Два раза Ангелина обращалась к Андрею за помощью и просила у него денег. Измайлов ей не отказывал, памятуя о том, что слово «нет« чаще плодит врагов, чем согласие. Да и суммы, которые просила Ангелина, были незначительными. В браке Ангелина тоже не была удачливой. Первый муж — русский — ее нещадно бил, второй — англичанин — оказался пресным и скучным, третий — хитроумный и бессовестный араб из Сирии — ободрал ее как липку, даже все вещи вывез из квартиры, которую Измайлов им купил. С арабом Измайлов, конечно, разобрался — дал команду своей службе безопасности, там были спецы, которые к нарушителю брачных соглашений приложили руку, не до смерти, конечно, а так, чтобы уже никогда не смог к чужому лап загребущих протянуть. А все украденное арабом оставили ему в качестве компенсации за увечье. Тяжело ведь безруким на свете жить!

И все-таки не были эти двое настоящими наследниками, при них империя Измайлова неизбежно бы пошла в распыл, а это Андрея бесило и раздражало больше всего.

Некоторые надежды он возлагал на двоюродного племянника Александра, который закончил Пермский университет, работал там же инженером на одной из многочисленных российских фабрик металлоигрушек, входящих в империю «Трикстер» и, если судить по докладам начальника службы безопасности Нефедова, зарекомендовал себя крепким хозяйственником и неплохим конструктором. По крайней мере, «Блуждающий пес» был разработан именно по его идее и принес Измайлову солидную прибыль.

И все-таки старик колебался.

Впрочем, почему старик? Человеку именно столько лет, на сколько он себя чувствует. А самочувствие Измайлова позволяло ему лично руководить империей, держать в кулаке Совет директоров и шустрых реализаторов. И благодарить за хорошее самочувствие надо было именно парк.

Вот и сегодня он шел по одной из заветных тропинок парка, с наслаждением вдыхая густой свежий воздух и вслушиваясь в щебетание птиц, облюбовавших деревья. Земля пружинила под ногами, среди зеленой травы проглядывали бледно-розовые цветы земляники. А кое-где уже показывали красно-белые бока медленно вызревающие ягоды. Слева от тропинки высился конической грудой огромный муравейник. Иногда Измайлов любил останавливаться около него, совать длинную травину в глубину муравейника и ждать, когда ее обкусают муравьи. У муравьиной кислоты был запах детства

Он вышел к пруду.