Каникулы падающей звезды

В первый же день я пробил Милованова по изолятору временного содержания, административно задержанным, больницам, моргам и в бюро несчастных случаев по неопознанным трупам и лицам, потерявшим память. Всяко бывает. Разумеется, Милованова там не было, разве что другой фамилией назвался. Только на кой черт ему это надо было? И только выполнив обязательные мероприятия, я поехал в цирк.

В недрах цирка пахло потом, зверями и свежими опилками.

На арене проводили утреннюю тренировку воздушные гимнасты. Сейчас они были не в блистающих костюмах для выступлений, а в рабочих трико. У одной из гимнасток не получалось что-то на трапеции, раз за разом она допускала невидимые моему глазу ошибки. Руководитель труппы, с которым я вел разговор, не выдержал, торопливо извинился и полез в поднебесье, ловко перебирая мускулистыми обнаженными до коленей ногами. Впрочем, ничего нового он мне не сообщил, с таким же успехом я мог поговорить, к примеру, со львом, который лениво дремал в вольере.

Лев зевнул и неторопливо оглядел меня немигающим глазом, словно оценивал на пригодность к столу. И отвернулся с недовольным видом. Не показался я ему.

— Можно еще с униформой поговорить, — подсказал администратор. — Дрессировщики свободны, иллюзиониста, правда, нет, но из его труппы несколько человек я минут пятнадцать назад в буфете видел...

— Хорошо, — согласился я на все сразу.

Администратор убежал куда-то, а вернулся с человеком в синей спецовке. Сослался на занятость и снова убежал, пообещав вернуться к концу нашего разговора.

— Ишь, шарик, — сказал униформист, глядя ему вслед. — А вы к нам по какому вопросу?

— По заявлению о пропаже Милованова, — объяснил я. — Что-нибудь о нем можете рассказать?

— Уважительный мужик, — сказал униформист и вздохнул. У него было вытянутое и изрезанное морщинами лицо, на котором выделялись глаза — потухшие, ничего не выражающие, но иногда вспыхивающие насмешливым светом и вниманием. Такие глаза бывают у уголовников, просидевших на зоне более десяти лет. Чувствовалось, что униформист жизнь понимает. — Всегда поздоровается, обходительный такой. Вот не курит, это да! Сигарету у него стрельнуть нельзя. И к выпивке равнодушен. Но талантище! Правда, мы от его таланта порой плачем. Начнем, к примеру, запутавшиеся канаты распутывать, а он тут как тут — суетится, помогает, и, в конце концов, так все запутает, сам черт не разберет. Публике, оно, конечно, смешно, а ребята на него чуть не матерятся. Но, с другой стороны, Вале цены нет, когда барахло иллюзиониста монтируем. Он со своими репризами весь зал на ушах держит, публика даже не замечает, что на сцене творится. А нам того и надо! Эмиль Эмильевич его очень уважает. А как же! Милованов ему секреты помогает сохранять, это как дважды два!

— Куда он мог уехать? — поинтересовался я.

— Закурить не найдется? — униформист долго разминал сигарету, разглядывая ее прищуренными глазами, потом прикурил от спички, появившейся в его руках прямо из воздуха, пожал плечами: —Да бог его знает! Некуда Милованову ехать было. Он тут при цирке и жил. Сидит вечерами, задумчивый такой, часами в гляделки вот с этим, — он махнул в сторону клетки, в которой тяжело ворочался лев, — игрался...

— Может женщина? — осторожно закинул я удочку.

— Не-е, — униформист выплюнул густой клубок дыма и сипловато засмеялся. — Валя по женщинам не ходок. Администратора нашего видели? Вот он — да! У нашего Осипыча в каждом городе, где цирк выступает на гастролях, любовница, а то и две. Юбки мимо себя не пропустит! А Милованов... Не было у него к этому делу тяги. Он, по-моему, женат-то никогда не был. Холодный человек. У него и руки всегда холодные были, как у покойника. И болел он постоянно, я сам видел, как он таблетки глотал. Маленькие такие, прозрачные, наверное, от сердца.

Беседа с другими униформистами также ничего не дала. Не видел, не знаю, а обо всем остальном я не в курсе. Но все сходились на том, что Милованов был хорошим клоуном, может, лучшим в России — если кураж поймает, весь цирк лежит, изнемогая от хохота. И к работягам относился с уважением и пониманием, не то, что некоторые, которые в разговоре с униформистами губы не переплюнут, разговаривают, понимаешь ли, как с рабами. Униформисты отправились заниматься делом, а я задумчиво смотрел на льва, который в свою очередь внимательно разглядывал меня. За этим занятием меня и застал администратор.

— Ну, нашли в навозной куче жемчужное зерно? — кривя губы в еле заметной усмешке, поинтересовался он. — Если вы хотите поговорить с Эмилем, то поторопитесь — он к вашему губернатору едет, в баньке попариться его пригласили.

Поведение администратора меня стало раздражать. Встречал я таких и не раз. Слишком высокого о себе мнения был этот Илья Осипович. И сильных мира сего любил. Остальных он ни в грош не ставил! Какое мне дело до того, что иллюзионист с нашим губернатором в баньке парится? Пусть хоть с начальником моего управления, мне-то что! Если ты от этого в восторге, то не надо полагать, что и вокруг все ликуют.

— Ладно, — небрежно сказал я. — Пусть парится. Пока обойдемся. А проводите меня, уважаемый Илья Осипович, в гримёрку Милованова. Была ведь у него такая?

Администратор пожевал губы.

Мое поведение он явно не одобрял. Для него областной губернатор был фигурой. И иллюзионист тоже. Подобного отношения к сильным мира сего администратор просто не понимал.

— Если эту конуру можно назвать гримерной, — процедил он. — Скорее ее можно назвать свалкой ненужных предметов. У Милованова, понимаете ли, бзик был такой — он все, что случайно найдет, к себе тащил. Ну и натащил, конечно.

Клоуна он явно не любил и не уважал. Я уже отметил, что в разговоре администратор постоянно говорил о Милованове в прошедшем времени. Зарубочку в памяти я сделал, но прояснять этот момент не торопился — мало ли почему администратор так говорил! Не крючок это был, а подобие крючка, с которого очень легко соскочить, даже не прилагая особых усилий.

И тут я поймал себя на том, что задумчиво гляжу на лениво дремлющего в клетке льва. Не то, чтобы я подозревал льва в каком-то нехорошем поступке, нет конечно. Просто вспомнил слова униформиста, что Милованов часами с хищником переглядывался, и подумал, что был неправ утром, умей лев разговаривать, он бы мне куда больше людей рассказал.

— Ну, — нетерпеливо поинтересовался администратор. — Пойдем конуру Милованова смотреть, или вы уже раздумали?