Страница 118 из 134
— Простите, сержант, вы, кажется, забыли упомянуть про тцатцики? – внимательно осмотрев обеденный стол, показал Смолев на тарелку с остатками соуса в общей стопке грязной посуды. Соус был съеден почти весь, но от тарелки – Смолев нагнулся над посудой и потянул воздух носом – все еще исходил характерный резкий запах чеснока.
— Ну да, тцатцики! Так он же всегда подается вместе с сувлаки из баранины, – недоуменно пожал плечами сержант. – Как есть мясо без соуса? Я как-то не придал этому значения, это же само собой..
— Что? Чесночный соус? Ай, какие молодцы! – быстро распрямился Манн. Глаза генерала озорно заискрились впервые с момента прихода в участок. – У покойного на обед был чесночный соус? Классика жанра! Значит, так, старший инспектор! Вот вам мой прогноз: яд – стрихнин в чесночном соусе, чтобы горечь не так явно привлекала к себе внимание. Ставлю свою генеральскую фуражку против дюжины ваших платков, что именно так все и было. Последний раз, когда мы сталкивались с подобным ядом, это был белый кристаллический порошок, горький на вкус и без запаха. И тоже с чесночным соусом: одна юная стриптизерша захотела стать богатой вдовушкой. Чтобы вызвать тяжелое состояние, достаточно даже небольшого количества. Мышечные спазмы, дыхательная недостаточность и даже смерть мозга через полчаса после попадания в организм. Не исключено, что это именно наш случай. Вот так-то! Поглядим, подтвердит ли ваш эксперт мой прогноз. Ладно, пойдемте в ваш кабинет!
Как только они перешли в кабинет старшего инспектора, и Манн уселся за один из столов, Антонидис сел на свое место на краешек стула, а сержанты вытянулись по стойке «смирно» у стены.
— Очень правдоподобно звучит, – проговорил Алекс, присаживаясь на широкий подоконник и потирая старый шрам на виске. – Хорошо, допустим, – стрихнин, а что это нам дает? Где можно найти стрихнин на острове, Теодорос?
Ответом Смолеву было общее задумчивое молчание личного состава уголовной полиции острова.
Алекс добавил:
— Надо срочно искать официантку, которая все это принесла. Она должна как-то это объяснить! Может, она кого-то вспомнит?
— А смысл, Саша? Может, и даже скорее всего, – это и не официантка вовсе, а так – девушка с пляжа, – пожал плечами и покачал головой генерал, выстукивая дробь по столешнице с облупившимся лаком. – Дали пятьдесят евро, а скорее – двадцать, чтобы не вызывать подозрений, и попросили отнести заказ из таверны в полицию, – мол, срочный заказ, не хотите подработать, а то официанты все заняты? Скорее всего – так и было. Кто просил – она не помнит, как зовут – не знает, описать не сможет. Нет, тут они все продумали и наверняка как следует подстраховались. Может, эта девушка вечерним паромом уже уплыла с острова. А мы время потратим по пустому следу. Нам сейчас словесный портрет этой парочки «электриков» нужен как воздух! Так что вы думаете делать, старший инспектор?
Теодорос Антонидис совершенно не был готов к тому, что генерал после сегодняшнего разноса обратится к нему с таким вопросом, поэтому густо покраснел, по-прежнему прикрывая рукой рот от греха, и пробормотал что-то в том духе, что надо работать!
— Ну и правильно, – неожиданно легко согласился генерал, поднимаясь из-за стола. – Это верное решение, работайте! Тело в больницу, на вскрытие. Пусть патологоанатом поскорее подготовит заключение – поторопите его, времени мало. Надеюсь, ваши эксперты тоже быстро определят яд и его происхождение, вряд ли он приобретен здесь на острове, но чем черт не шутит. Координируйте свои действия с О'Брайеном, будем ждать, когда охранник, который общался с этими «ремонтниками» придет в себя и сможет дать показания. На ближайшие несколько часов – все! А я, пожалуй, пойду спать! Часика три будет в самый раз! И не звоните мне, Антонидис, только если кто-нибудь снова не умрет, или вы не обнаружите похищенные полотна! Все ясно? Вольно, вольно! Пойдем, Саша, мы здесь закончили.
И, махнув на прощание рукой, генерал Интерпола вышел из кабинета. Алекс последовал за ним.
— Ты думаешь, что они все еще на острове? – недоверчиво качнул головой Смолев, спускаясь вместе с генералом по ступенькам крыльца полицейского участка. Навстречу им уже взбегали запыхавшиеся эксперты, которых вызвал Антонидис.
— Уверен, Саша! – утвердительно кивнул Виктор Манн, направляясь в сторону виллы «Афродита», отчаянно при этом зевая и протирая глаза. – И исполнители здесь, и полотна здесь, и организаторы всего этого спектакля тоже пока еще здесь. Полотна надо вывозить, а по нашей просьбе портовая полиция неделю назад закрыла выход из порта и ведет очень жесткий досмотр. Все делается под прикрытием операции против наркотиков, чтобы не было лишнего ажиотажа. Но трясут всех, как тот черт сухую грушу! Я взял на себя ответственность: кто будет недоволен – пусть пишет жалобу министру. Кстати, тот уже в курсе. Знаешь, что он мне сказал недовольным тоном? «Надеюсь, недели вам хватит, генерал!» С какой луны летят эти политики? Ты не знаешь, Саша? Как считаешь, недели нам хватит? Или даже многовато будет? Может, надо было выйти со встречным предложением – уложиться за три дня? Черти бы их всех драли! Целое правительство недоумков, болтунов и бездельников! Вот отправлю и в самом деле ему все жалобы, пусть читает. До завтрака спешить нам некуда, будем думать, что делать. Пойдем, успеем перед завтраком пару часиков покемарить! Такой чудный сон мне перебил этот проклятый инспектор своей икотой, будь он неладен! Снилось, будто дали мне месячный отпуск, и я..
За разговорами друзья незаметно дошли до виллы и прошли на хозяйскую половину мимо мирно дремавшей на ресепшн Катерины – сегодня было ее дежурство. На кухне уже вовсю шла работа: рабочий день Петроса начинался в шесть утра.
И когда он только высыпается, подумал Алекс.
Генерал продолжал отчаянно зевать и тереть слипавшиеся глаза. Они расстались в общей гостиной – на хозяйской половине и разошлись по спальням.
Стоило Алексу улечься в постель, как сонливость решительно пропала и больше не возвращалась. Промучившись так полчаса, он встал, принял холодный душ, как следует растерся махровым полотенцем, так что кожа покраснела и приятно заныла, набросил халат и, захватив книгу покойного Шульца, вышел на балкон.