Страница 117 из 134
Часть седьмая
Поль Сезанн, «Вид на гору Сен-Виктуар из Ле Лов»
(Из досье Интерпола: Поль Сезанн, «Вид на гору Сен-Виктуар из Ле Лов», 1904 год. Холст, масло. 65 х 81 см. Частная коллекция. Оценивается в сумму 70 – 100 млн. долларов)
Нужно размышлять! Глаз недостаточно. Нужно размышлять!
Поль Сезанн
— Как это случилось? Кто обнаружил тело и во сколько? Кто приносил еду? – невыспавшийся и мрачный, как туча, генерал Манн допрашивал совершенно потерянного старшего инспектора, который тоже еще не толком проснулся и к тому же с большим трудом ворочал языком.
Настенные часы камеры предварительного заключения отдела уголовной полиции Наксоса мелодично пробили половину шестого утра. Смолев, машинально сверившись, отметил, что они отстают на три минуты. Манн, которого поднял ни свет ни заря тревожный звонок старшего инспектора, бушевал уже добрую четверть часа.
— А, чтоб вас, Антонидис! Что молчите? Кто так несет службу? Вам доверили ключевого подозреваемого, – и его у вас под самым носом убивают, и где, спрашивается? На территории вашего же собственного полицейского участка! Давно не помню такой нелепости! Сказать кому – засмеют! Всем отделением побежите топиться со стыда! Кто обнаружил тело, второй раз спрашиваю?! Что вы молчите? Я могу добиться от кого-нибудь вразумительного ответа? – угрожающе прорычал глава Национального Бюро Интерпола, прожигая взглядом несчастного инспектора насквозь.
Тот, казалось, боялся даже дышать. Перед внутренним взором старшего инспектора уже промелькнули разнос со стороны афинского начальства и понижение в звании, а то и просто позорная отставка без пенсии за выслугу лет, одинокая старость за кружкой пива в таверне на пляже, когда местные жители обидно зубоскалят у тебя за спиной: еще бы, неудачник полицейский – отличный повод для насмешек! Уж лучше со скалы, генерал прав!..
— Я, господин генерал, – высунулся вперед сержант Дусманис, самоотверженно прикрывая собственным телом невыспавшегося и поникшего начальника. – Я обнаружил тело! Час назад. Во время обхода, без четверти пять.
Сержант знал, что вчера на радостях – такая кража на их маленьком острове! – старший инспектор «проставлялся» коллективу и, видимо, сам по неопытности немного перебрал с любимым пивом «Amstel» во время «пивного конкурса» в таверне. Оттого и соображал с утра плоховато. Да и добудиться его было нелегко: Дусманис сперва добрые десять минут звонил по телефону, а потом, не выдержав, запер отдел на ключ – все равно задержанный никуда уже не сбежит – и понесся со всех ног на квартиру к инспектору. Пришлось постучать и руками, и ногами, пока разбудил. И «обход» этот сержант тоже выдумал, никакого «обхода» и в помине не было: просто сержант после «пивного конкурса» и сам мучился жаждой, а у задержанного была почти непочатая бутылка белого вина, оставшаяся от обеда. Дусманис сам видел, как, пообедав, француз оставил бутылку с вином на столе и улегся отдыхать. Сержант покачал головой: два глотка всего хотел, подумаешь, большое дело! А тут – целая история! А вдруг яд был в бутылке – от этой неожиданной мысли сержант нервно сглотнул и поежился.
— Кто приносил обед задержанному? – слегка смягчился генерал, обращаясь уже к сержанту.
Получивший долгожданную передышку, Антонидис шумно и благодарно задышал, постепенно приходя в себя.
— Кто такой, как зовут, откуда? – продолжал сыпать вопросами Манн.
— Из таверны девочка принесла, официантка, наверно, не помню, чтобы раньше я ее видел, может, новенькая, – пожал плечами сержант. – Сказала, что «персональный заказ для месье Делоне». Помня распоряжение старшего инспектора «покормить задержанного», мы только порадовались, что не придется самим бежать за едой. Так ведь и шума никакого не было слышно, господин генерал, он тихо вел себя, как мышка! Ладно бы – на помощь звал или в дверь колотил – мы бы сразу в больницу отвезли, что мы звери какие? Так хоть бы один звук! Поел и спать лег, а в пять утра я заглянул – а лежак-то пуст, открываю дверь, бутылка валяется у самого порога – пустая, а он сам – на полу, мертвый. Я сразу – звонить старшему инспектору, а он уж – вам! Кто мог предположить!..
— Да уж, – пробурчал генерал, постепенно оттаивая, – этот звонок в пять утра я надолго запомню, старший инспектор! Вы мне своей богатырской икотой в телефонную трубку сон прогнали на раз! Сразу стало ясно, что случилось нечто серьезное!
— Виноват, господин генерал, – промямлил сконфуженный Антонидис, прикрывая рот рукой – проклятая икота никак не проходила, видимо, это было нервное – и вытягиваясь во фрунт перед главой Интерпола. – Но, как вы сами видите, дело не терпело отлагательств! Экспертов тоже подняли по тревоге, они будут здесь с минуты на минуту и немедленно приступят к исполнению обязанностей.
— Вижу, вижу!.. Эксперты – это хорошо.. Попробуем пока без экспертов, – кивнул Манн. – Что ел на обед задержанный?
— Рыбный суп-буайбес, гренки, жареную баранину и овощи на гриле, сыр, кажется, а из фруктов – клубнику. Ах, да – еще выпил полбутылки белого вина! Но, видимо, задел бутылку, когда падал, и вино пролилось, – отчитался сержант.
— Прекрасный набор! Если бы сейчас не так сильно хотелось спать, – то точно захотелось бы есть.. Будто он что-то праздновал, – пробормотал Смолев. – Не похоже на человека, чью выставку только что ограбили! Мне бы на его месте кусок в горло не полез!
— Это точно! Вот ты бы на его месте тогда и целее был бы! А тут – прямо роскошное пиршество, «Лукулл обедает у Лукулла»! Праздновал, ты прав. Видимо, те, кто его отравил, хорошо знали его вкусы, – согласился с другом Виктор. – Ну, что думаешь? Куда они ему отраву подсыпали?
— Сложно сказать: яд мог быть где угодно, – пожал плечами Смолев. – Все зависит от того, какой именно яд был выбран. Обычно используют цианид – он самый быстрый, жертва не успевает ничего сказать или сделать..
— Не цианид, это точно: нет характерной пены и черноты на губах, – Манн присел на корточки и склонился над трупом, рассматривая внимательно посиневшее лицо убитого. – Вот то, что он задыхался, – это точно! Судороги и спазмы налицо. Потому и крикнуть ничего не мог!.. Что же это может быть?