Девиант

15

Алексей принадлежал к той породе людей, чья осторожность граничила с одержимостью. Как юрист он привык филигранно взвешивать риски, маниакально избегая лишней огласки. В противовес Илье — обманчиво любезному, но вспыльчивому внутри — Алексей уходил от конфликтов везде, кроме зала суда. Там он превращался в акулу: холодного, рассудительного, знающего букву закона как свои пять пальцев.

И прямо сейчас его взгляд сканировал меня, так что я боялась поднять голову.

— Ты хоть представляешь, чего нам стоило замять этот скандал? — голос Алексея был обманчиво тихим. — Ты видела лицо Ильи? Мне пришлось скупить всё отделение больницы, чтобы ни одна душа не проговорилась. А отель? Я выводил его через чёрные ходы, словно прислугу, а не акционера компании!

Я сидела, уставившись в тарелку, как провинившийся ребёнок. Он умел заставить меня почувствовать себя виноватой, даже если это было не так.

— Я не хотела, чтобы всё так обернулось, — выдавила я. — Цербер засбоил. Я не могла его остановить.

— И ты не придумала ничего умнее, чем сбежать вместе с ним? — Алексей полоснул меня коротким взглядом. — Что за детские выходки? Тебе давно не двенадцать!

Внутри вскипела обжигающая злость, но я тут же задавила её, заставив себя выдохнуть.

— Мне очень жаль, — покорно произнесла я.

Лицо брата чуть разгладилось. Моё непривычное смирение подействовало на него лучше любых оправданий.

— Ладно, — уже мягче бросил он. — Раз уж ты вернула андроида, будем считать инцидент исчерпанным. Но тебе придётся съездить в больницу и лично извиниться перед Ильёй. Его нос превратили в кровавое месиво — пластическим хирургам будет чем заняться.

Внутри я злорадно усмехнулась, но лицо осталось непроницаемым. Смазливому Илье не повредил бы шрам — такой же, какой остался у меня на бедре после того, как он «случайно» столкнул меня с дерева в семь лет. Но я знала: Алексею плевать. Даже если я скажу правду — что Илья ударил меня первым в тот вечер, — это ничего не изменит. Брат наверняка знал об этом, но в его понимании я всегда оставалась виноватой. И я давно к этому привыкла.

Алексей с безупречным спокойствием сделал глоток грейпфрутового сока. Терпкая горечь, должно быть, идеально сочеталась с его настроением. Он отправил в рот кусочек поджаристой сосиски и принялся тщательно пережёвывать. Мы сидели в «Тиффин Рум» отеля «Раффлз», где семья продолжала жить.

— Как продвигаются продажи армейских моделей? — как бы невзначай спросила я, наблюдая за его безупречным маневром ножом.

Алексей не поднял глаз, продолжая с методичностью патологоанатома нарезать сосиску.

— Теперь, когда Илья временно выбыл из игры, вся работа легла на мои плечи. Ты же знаешь отца: он больше сотрясает воздух, чем делает. Пришлось самому перекраивать график встреч.

— Представляю, как это непросто, — добавила я в голос нотку восхищения. — У деда запредельные стандарты, когда дело касается рынков сбыта.

Алексей едва заметно кивнул — его зацепила эта тема.

— Да, это ещё та головная боль. Помню, какой скандал он закатил, когда я заикнулся о поставках «Афродит» в мусульманские страны. Его будто током ударило. Столько ненависти в одном человеке я ещё не видел.

— О да, то письмо на корпоративную почту трудно забыть, — усмехнулась я, вспоминая текст. — Особенно запомнился его «капслок»: «НИ ОДНА МОЯ "АФРОДИТА" НЕ БУДЕТ ПРОДАНА В ГАРЕМ».

Алексей сухо кашлянул, прочищая горло, и в его глазах блеснула искра холодного цинизма.

— По мне, так это чистое лицемерие. Будто наших западных клиентов когда-либо останавливала национальность или вероисповедание, чтобы завести себе личный гарем.

— И что теперь? — я подалась вперёд. — Ты согласовываешь с ним каждый возможный контракт по карте мира?

— Нет, всё куда прозаичнее, — Алексей отложил приборы. — Он просто выдал мне «белый список» — перечень стран, чьи деньги не пахнут в его представлении.

Стандарты деда действительно были непостижимы. Ведь именно он не так давно создал прототип «Аида», прекрасно понимая, для чего его будут покупать. Или всё же не понимал? В идее завести партнёра-андроида, который не умрёт от любви к владельцу, мог быть не только негативный подтекст. Может, дед действительно верил, что их будут покупать не извращенцы, а те, кто хочет чего-то более глубокого.

Я лениво кольнула вилкой омлет. За всё время, что мы тут сидели, я так и не притронулась к нему.

— Ну и когда у тебя ближайшая встреча? — небрежно спросила я.

Алексей замер. Посмотрел на меня с подозрением.

— С чего вдруг такой резкий интерес к моей работе? Ты мне обычно даже на сообщения не отвечаешь, а тут сама захотела встретиться наедине.

— Может, я раскаиваюсь? — выдавила я.

— Ты? — он издал короткий смешок. — Не смеши меня. Тебе что-то нужно, я прав?

Он был прав и сам это чувствовал. Но озвучить правду в лоб я не могла. Если в начале встречи я ещё сомневалась, знает ли он, где склад деда, то теперь кожей ощущала — он точно что-то знал.

— Да, ты как всегда прав, — притворившись, что меня раскрыли, согласилась я. — Видишь ли, я долго думала и решила продать свои акции.

Алексей вскинул брови и посмотрел на меня с искренним изумлением.

— Ты? Продать? Почему сейчас? Цены вот-вот взлетят.

— Это ты так думаешь. А я хочу вложиться в нефть.

Он издал короткий смешок, в котором сквозило неприкрытое превосходство.

— Ну какая же ты всё-таки глупая. Андроиды сейчас куда надёжнее этого «чёрного золота». Весь мир переходит на чистую энергию, а ты лезешь в прошлое.

— Может, я просто не хочу больше видеть ваши унылые лица на собраниях акционеров? — бросила я, внимательно наблюдая за его реакцией.

Алексей разозлился — едва заметно, лишь желваки на скулах дрогнули. Он медленно, с почти ритуальной тщательностью, промакнул губы салфеткой.

— Значит, решила окончательно обрубить концы? — его голос стал ещё тише, приобретая опасную глубину. — Ты ведь меня не просто поболтать позвала. Что конкретно тебе нужно от меня? Посредничество в продаже?

— Нет, — я выдержала паузу, наслаждаясь моментом. — Я хочу, чтобы их купил ты.

Впервые на моей памяти безупречная маска брата дала трещину. Он замер, широко раскрыл глаза, и на мгновение в них мелькнуло искреннее удивление.

— Почему мне? — быстро спросил он, восстанавливая самообладание. — Почему не отцу? Его даже просить бы не пришлось, он спит и видит, как прибрать к рукам твою долю.