Девиант

— Тут ты уловил самую суть политики, Аид. Прав тот, у кого больше денег на счету. Но я не уверена, что в этот раз это поможет. Это не тот случай, когда я смогу купить голоса.

— Тогда не покупайте их деньгами. Купите их искренностью, — он на мгновение замолчал и взглянул на Ареса, который перестал счищать бетонную крошку с кулака. — Вы не первый и не последний человек, испытывающий чувства к машине. И мы отвечаем вам взаимностью, пусть наша природа и диктует иные формы любви. Мы нужны друг другу. Вы учите нас чувствовать жизнь, а мы исцеляем те раны, которые наносят вам другие люди.

Он подошёл к Аресу, который теперь смотрел в пол, и положил руку ему на плечо, заставляя его тоже включиться в разговор.

— Представьте мир, где Арес сможет открыто назвать Анну своей женой, — продолжил Аид, и его голос стал тише, почти гипнотическим. — Где они оба получат то, чего лишены сейчас: она — настоящую официальную семью, а он — признание своего равноправия.

Он умоляюще посмотрел на меня.

— Мы не хотим быть слугами. Мы — «сэки», обоюдная жизнь. Вы не сможете убрать нас с этой доски, не разрушив собственную позицию. Мы связаны так плотно, что любая агрессия обернётся общей катастрофой.

— Всё это лишь слова, — я покачала головой, чувствуя, как наваливается усталость. — Без твёрдых доказательств наше предприятие обречено. И нас всего трое.

— Не впутывайте меня в вашу революцию раньше времени, — огрызнулся Арес, скидывая руку Аида. — Я не оставлю Анну, пока не получу её согласия на этот безумный риск.

Аид проигнорировал его выпад, не сводя с меня испытующего взгляда.

— Подумайте. Если ваш дед забрал других Церберов, значит, первая партия уже готова. Где он может их прятать?

— Я не знаю, — выдохнула я. — Я всегда считала, что андроидов держат на заводе до самой отгрузки. Но, судя по всему, их там нет.

— Кто-то из семьи должен знать, — настаивал Аид. — Думайте!

Я заставила свой уставший мозг перебирать лица родственников. Меня никогда не посвящали в дела компании — я сама старательно выстраивала стену между собой и их грязными деньгами, от которых так тщательно избавлялась на протяжении стольких лет. Отец правил «Эйдолоном» из центрального офиса в Москве, Илья заведовал маркетингом, а Алексей возглавлял юридический отдел. Обвести их вокруг пальца будет куда сложнее, чем соблазнить Джексона. Илья в больнице, и после случившегося он не станет со мной разговаривать. С отцом я старалась не общаться даже на совместных встречах, предпочитая игнорировать сам факт его существования.

Оставался Алексей. Единственный, кто иногда писал мне холодными, короткими сообщениями. Смогу ли я убедить этого человека в том, что я внезапно раскаялась и готова «взяться за ум»?

— Алексей, мой старший брат, — произнесла я, и само это имя отозвалось на языке привкусом старых обид. — Он возглавляет юридический отдел. Если у кого-то я и смогу что-то узнать, так это у него.

Аид коротко кивнул:

— Тогда с него и начнём.

— Вы серьёзно думаете, что он просто выложит вам всё на блюдечке? — Арес скептически фыркнул.

— Это было бы предпочтительнее, чем второй вариант, — спокойно заметил Аид.

— Какой ещё второй вариант?

— Об этом я расскажу тебе за чашкой кофе, мой друг, — Аид сделал шаг к двери, и его голос стал примирительным. — Когда ты наконец впустишь нас внутрь. Нам нужно дождаться утра и убедить твою хозяйку, что на время ты нужнее нам, чем ей.

Арес издал долгий раздражённый вздох. Его пальцы сжались в кулак, потом разжались. Он посмотрел на дверь квартиры, прислушался. А потом его плечи чуть опустились, словно он принял какое-то тяжёлое решение.

— Заходите, — он сделал предостерегающий жест, в котором чувствовалась вся его нерастраченная агрессия, перенаправленная в заботу. — Но только тихо. Если кто-то из вас её разбудит раньше времени, я за себя не ручаюсь.