Девиант

И сейчас, глядя на её летящий силуэт, я была бесконечно рада этой корпоративной паранойе. Ева даже не стала тратить секунды на то, чтобы потребовать отпустить меня. Она сразу перешла к ликвидации угрозы.

Но сделала это с пугающей, чисто корпоративной аккуратностью. Как бывший топ-менеджер, она прекрасно понимала: если сейчас на камерах останется запись жестокого избиения, нашей юридической войне придёт конец, а на Еву повесят уголовку за нападение. Действовать нужно было точно. Она не стала бить его в лицо. Вместо этого Ева коршуном упала на охранника сбоку, её тонкие пальцы со стальной силой вонзились в его запястье, перехватывая руку, которой он держал моё предплечье. Коротким, резким движением она надавила большим пальцем на основание его кисти — одновременно крутанув его сустав против часовой стрелки. Крепыш судорожно глотнул воздух. Его пальцы мгновенно, словно парализованные, разжались, отпуская меня. От резкого болевого шока у него подкосились ноги, и он плавно, без единого вскрика, осел на одно колено, прижимая покалеченную руку к груди.

— Давай за мной, Агата! — скомандовала Ева.

Второй секьюрити, стоявший чуть поодаль, на секунду завис, переводя дикий взгляд со своего внезапно рухнувшего напарника на Еву. Он явно не понимал, что произошло: ухоженная женщина в строгом костюме просто коснулась амбала, и тот выбыл из строя. Эта секундная заминка подарила нам фору.

Она рванула меня вглубь кулис, увлекая в лабиринт тёмных, пахнущих пылью и старым деревом закутков. Ева вела меня уверенно, безошибочно сворачивая в технические коридоры, пока мы наконец не выскочили к неприметной серой двери чёрного хода. Тяжёлая створка со звуком захлопнулась за нашими спинами, отсекая клокочущий гул зала.

Мы оказались в узком, заваленном пустыми коробками внутреннем дворике. Воздух после удушливой атмосферы Палаты показался ледяным. В карманах пиджаков синхронно и бешено завибрировали наши телефоны — глушилки остались внутри здания, и на нас лавиной обрушились пропущенные вызовы и сообщения. Но нам было не до них.

Я обессиленно прижалась спиной к прохладной кирпичной стене, пытаясь унять дрожь в коленях. Ева, тяжело дыша, быстрыми, резкими движениями вытащила из внутреннего кармана пиджака пачку, выудила сигарету и щёлкнула зажигалкой. Огонёк нервно плясал в её пальцах. Она сделала глубокую, жадную затяжку, выпустила струю сизого дыма к серому небу и только тогда обратилась ко мне:

— Вот ты не могла просто промолчать, а? Обязательно нужно было устраивать это шоу?

— Зачем молчать, когда нужно говорить?! — огрызнулась я, потирая ноющее предплечье, на котором уже наливался синяк от пальцев охранника. — Если не сейчас, то когда?

— Агата, ты политолог или кто? — Ева сделала ещё одну нервную затяжку, её глаза яростно блеснули. — Ты что, блин, не знаешь, как устроена эта система? Нельзя выйти и сказать в лицо этим бесполезным бездарям, что они бесполезны! Ты вообще представляешь, скольких усилий мне стоило затащить в этот зал хотя бы пару вменяемых депутатов? Сколько порогов я оббила за эти полгода? И ты всё слила парой фраз.

— Да знаю я, что они из себя представляют! — в тон ей крикнула я, чувствуя, как внутри закипает обида. — Думаешь, они пришли нас слушать? Они пришли исключительно ради пиара. Скоро выборы, их партиям нужны голоса, вот они и светят лицами везде, где пахнет громкой темой. Им плевать на андроидов!

Ева горько усмехнулась, стряхивая пепел прямо на разбитый асфальт под ногами:

— Поздравляю. Своим демаршем ты ничего не добилась. Нас теперь за версту к законотворчеству не подпустят.

— А вот и нет! — я упрямо вскинула подбородок. — Я добилась главного. Это вызвало громкий скандал. А о скандалах в медиа говорят в сотни раз активнее и громче, чем если бы мы просто тихо, мирно и уныло провели эту несчастную встречу, пожали друг другу руки и разошлись!

— Чёрный пиар тоже пиар? — Ева скептически выгнула бровь, но в её голосе уже не было прежней злости, скорее — усталое опустошение.

— На войне все средства хороши, — отчеканила я, скрестив руки на груди. — Не будем об этом забывать.

Ева устало потёрла лоб тыльной стороной ладони, всё ещё зажимая между пальцами дымящуюся сигарету. Смартфон в её левой руке не умолкал, вибрируя от непрерывного потока тревожных уведомлений, но она даже не смотрела на экран.

— Ладно, — выдохнула она, выпуская дым. — Попробую как-нибудь это замять. Придётся здорово откупиться и задействовать старые связи в министерствах, чтобы нас вообще со свистом не вышвырнули из страны после твоего перформанса.

— Да плевать, — я резко перевела дыхание, чувствуя, как адреналин сменяется усталостью. — На России мир клином не сошёлся. Если прижмёт — снимемся с места и уедем в другую страну. Просто… я искренне надеялась, что здесь, на родине, у нас будет хоть какой-то шанс. Больше, чем где-либо ещё.

Ева неопределённо пожала плечами, глядя куда-то мимо меня, в серый кирпичный створ переулка.

— Мир почти везде одинаковый, Агата. Так что на политический строй я бы особо не оглядывалась. В нашей ситуации важно достучаться не до этих пиджаков в президиуме. А до обычных людей.

— И что это изменит? — я горько усмехнулась, скрестив руки на груди, чтобы спрятать дрожь в пальцах. — Скажи мне, когда в последний раз в этой системе считались с мнением обычных людей? В какой исторический период это вообще работало?

— Да дело вообще не в уступках сверху, — Ева бросила окурок на асфальт и резко раздавила его носком туфли. — Мы выиграем эту войну в тот момент, когда сами владельцы — под воздействием твоих интервью, документов и роликов Аида — начнут добровольно отпускать андроидов на волю. Рабство отменяется не тогда, когда чиновники подписывают бумажку, а когда обществу становится противно им пользоваться. Андроиды начнут формировать собственное общество.

Она повернулась ко мне, и в её глазах снова появился жёсткий, деловой блеск:

— И вот тогда государство уже не сможет их игнорировать. Нельзя сделать вид, что проблемы не существует, когда у тебя по улицам ходят тысячи свободных, мыслящих существ, объединённых в общину. Властям так или иначе придётся решать этот кейс. Им придётся с ними договариваться и признать за ними хоть какой-то официальный статус.

— Главное — им до этого момента продержаться, — глухо произнесла я, глядя на свои ладони. — Техническое обслуживание и электричество ещё никто не отменял. Без сертифицированного софта и подпитки их биопроцессоры долго не протянут.