Страница 51 из 109
— Временной диапазон — пятнадцать лет, — рассказывает Маша. — Артём, запоминай. Ты сегодня целый день ерундой страдал, тебе и проверять. Поищи, кто там работал. Не только преподавателей, всех. Ещё поищи, кто вёл у всех четырёх.
— Маньяком может оказаться кто угодно, — бормочет Юлька. — И вахтёр, и уборщик, и декан.
— Да, — подтверждаю. — Маня, факультеты.
— Факультеты разные, — рассказывает Маня. — Но проверять надо всех. Даже тех, кто живёт напротив или рядом с институтом.
— Это же очень сложно, — Юля смотрит испуганно.
— Выполнимо, — успокаиваю. — Нас много. Юль, у меня идея! Давай я тебя сейчас засосу, Маня будет в шоке. Сразу рожать уедет от ужаса. Спокойно сами дело раскроем, она под ногами мешаться не будет…
— Артём! — в два голоса.
Весело.
Ныряю в комнату и держу дверь. Сейчас же явно кто-нибудь решит меня поймать и убить.
— Открой немедленно! — кричит Юлька. — Быстро!
— А вот фиг тебе! — дразню. — Ты меня отсюда теперь не достанешь.
И? Что ты будешь делать?
— Мария Александровна, — зовёт Юля серьёзно. — А можно мне действительно кого-нибудь другого в телохранители?
Что? Обалдела, что ли?
— Я тебе этого не прощу, — предупреждаю.
— А Юля у тебя прощения и не просит, — огрызается Маша. — Ты едешь домой, Тим остаётся у Юли. Действительно, разболтался тут. Юля тебя балует, ты пользуешься этим!
Они сейчас не серьёзно? Я просто хотел разрядить обстановку. Получилось весело.
Выхожу. Смотрю.
У обеих спокойные лица. В мою сторону даже не смотрят. Только у Юльчонка чуть губы подрагивают.
Будем считать, что издеваются и воспитывают. Я тоже издеваться и воспитывать могу.
— Я отсюда никуда не уйду, — предупреждаю. — Здесь вкусно кормят и Юлька добрая.
Демонстративно сажусь на полу у двери. Складываю руки на груди. Стараюсь показать всем видом, что с места меня обе не сдвинут.
— Обломись, Юльчонок, — подмигиваю. — Я остаюсь у тебя жить. Буду требовать, чтобы кормила, любила, и буду смотреть на всех твоих парней, пока не найдёшь достойного.
— А когда найду? — смотрит на меня Юля.
— Ещё не придумал, — признаюсь. — Но жить я буду у тебя.
Смеётся. Теперь понятно, что просила меня убрать не всерьёз.
— Тём, хочешь, я расскажу Юле, как ты у меня жить собирался? — ехидно косится Белкина.
Жар в щеках. Не хочу вспоминать об этом. Это у меня называется стыдно.
— Может, не надо? — смотрю на Белкину. — Я тогда только с тобой познакомился.
— А что было? — Юля оживляется, присаживается передо мной на корточки.
— Тупая история, — объясняю. — Я только к ним попал. Не мог понять, почему надо уходить у Маши из дома. Хорошо же всё. Я ей всё починил, помог воду провести. Она вкусно готовит, со мной разговаривает.
— И? — торопит Юля.
В щеках ещё жарче. Чёрт, я только со временем понял, как тупо тогда выглядел. И сколько терпения есть в Маше, если после всего этого не перестала со мной дружить.
Смотрю на Машку. Разводит руками. Это типа сам рассказывай, если хочешь?
— Юльчонок, давай не будем, — предлагаю.
— Почему? — Юлька удивляется, брови приподнимаются прикольными домиками, и без того анимешное лицо становится ещё анимешней.
— Потому что это очень тупая история, — повторяю. — Я много не понимал.
— Тогда тем более рассказывай! — Юлька хлопает в ладоши. — А то ты весь такой идеальный, одна я глупая. Надо уравновесить.
Зашибись просто!
— Если Артём разрешит, я расскажу, — смеётся Маша. Она любит это вспоминать, ей до сих пор весело.
— Сам расскажу, — решаю. — Короче, это было очень давно. Я только попал к Маше и Жене. Манька тогда только купила дом, а от дома там только название. Надо было заново строить практически. А у меня руки из правильного места, я стал помогать. Нахера платить, если я сам могу и проводку провести, и крышу сделать?
Получилось так, что я несколько дней подряд был у Маши. И мне там очень понравилось. Манька готовит вкусно, тогда она была ещё добрая и меня жалела. Вместе весело, казалось, что не напрягаем друг друга. Вот я и решил, а зачем уходить? Платить за квартиру, что-то искать. Места двоим хватит, я полезный. Короче, я решил остаться у неё.
Маша пересаживается на диван и хохочет.
— Ты не роди там, — огрызаюсь. Смотрю на Юльку. Юльке тоже весело. Ладно уж, повеселю. Потом под шумок и из неё вытащу что-нибудь интересное. — Сначала я прямо сказал Маше, что хочу остаться у неё жить. До этого меня поселили к Жеке на съёмную, но там мне меньше понравилось.
Маша объяснила, что остаться жить с ней мне нельзя, потому что она хочет жить одна и ей нужно личное пространство. А я не понял, что такое вообще личное пространство и почему она так сильно хочет меня выпереть. Решил, что Белкина просто не понимает всех преимуществ, и стал очень настырно их показывать.
— Просыпаюсь утром, а он у меня снег во дворе чистит, — смеётся Маша. — Мол, заботливый. Потом заходит чай попить и засыпает на диване. Или ложусь я спать одна, а утром просыпаюсь, он в гостиной спит. Через окно залез и лёг.
Очень хочется куда-нибудь спрятать лицо. Откуда у Маши взялось тогда терпение перебороть моё упрямство?
— Я реально думал, что идея хорошая и Маша просто не понимает, — пытаюсь оправдаться. — Маша мне каждый раз объясняла, а я думал, что тупит она, а не я.
— Делал вид, что потерял ключи от своей квартиры, и приходил ко мне посидеть, — рассказывает Манька. — Под шумок с ночёвкой оставался. Всё в доме делать кидался, показывал, какой он полезный.
— И что ты сделала? — спрашивает Юля.
— Вышибала клин клином, — Белкина пожимает плечами. — Сначала пыталась говорить, объяснять. Потом поняла, что он тупо не понимает. Вечером отправляю его домой, рассказываю о том, что мне надо побыть одной, а позже мы обязательно встретимся и проведём время вместе. Утром просыпаюсь — он у меня на крыльце, ступеньки чинит и завтрак требует. И так по кругу. В окна ко мне лазил как к себе домой.
— Ты испугалась? — Юлька прижимает ладошки ко рту.
Напрягает. Что меня бояться-то?
— Она ржала, — влезаю. — Как ненормальная.
— Это был истерический смех, — перебивает Белкина.
— Ну точно не боялась, — защищаюсь. — Я ж не маньяк.
— Нет, Юленька, я не боялась, — Маша улыбается. — Сначала это было весело. Потом стало напрягать с каждым днём всё больше.