Страница 52 из 109
— И она решила показать мне на моём же примере, — вспоминаю. — Я же не круглосуточно у неё был. Уходил погулять, а спать и есть к ней приходил. Вот Маша и стала ходить гулять со мной. Вцепилась в плечо, как пиявка, и за мной в каждый след. Я на мост поезда смотреть — она следом. Я в клуб девок снимать — она следом. Я бродить по улице — она у меня на плече. И не просто на плече, ей же постоянно чего-то хотелось. То есть, то пить, то в туалет. То жарко, то холодно, то пойдём по магазинам походим вместе, мы же друзья не разлей вода. Приходилось искать, как ей это дать, ждать… Короче, через три дня я понял, что мне очень нравится жить с Жекой, а с Машей нам надо друг от друга отдохнуть.
Смеются. Машкин смех ярко-золотистый. У Юльки нежнее, золотисто-розовый. Прикольно. Ладно, не так уж и стыдно.
— Имей в виду, ещё раз скажешь, что хочешь меня заменить, с тобой сделаю так же, — предупреждаю. — Буду сидеть под дверью и требовать внимания.
— Я теперь знаю, как тебя победить, — отмахивается Юлька.
— Пойдёшь со мной девок снимать? — стараюсь смутить.
— Буду тебе мешать и держать свечку, — огрызается мой Юльчонок.
— Хочешь порнушку в реальном времени? — стараюсь всё-таки вогнать в краску. — Так давай сделаем. У тебя кровать большая, третьей будешь.
Юля встаёт. Очень спокойно идёт к раковине со стаканом.
— Если был не прав, извини! — иду на попятную.
Ждал, что будет пищать, драться и смеяться. А она как-то странно реагирует.
— Обидно, — спокойно говорит Юля. — Не знаю почему, но было обидно.
— Ревнуешь, что ли? — смеюсь. — Могу и с тобой одной.
— Юль, мне его убить или сама справишься? — влезает Маша.
— Прекрати, — Юля смотрит в глаза. — Неприятно.
Так. А что конкретно неприятно? Ладно, останемся вдвоём — узнаю. Пока лучше помолчу. А то после Машкиного сеанса Юльчонок у меня стал нервный какой-то.
Дверь распахивается, и заходит Бессмертный.
Вот только его тут для полного счастья не хватало! Тут бы с Юлькой разобраться.
— О, еда! — радуется Тим и тянет руки к моим пончикам.
Отодвигаю миску подальше. Я с ним почти дружу, но не до такой степени, чтобы едою делиться.
— Э, ты чего? — Тим удивляется. Его мимика мне тоже нравится. Выразительная.
— Дома есть надо, — сажусь рядом с Юлькой на диван, поворачиваюсь так, чтобы закрыть её плечом. Миску с пончиками ставлю на колени.
Ну, самое ценное спрятал. Манька с ним дружит, поэтому её за спину не тащу.
— Блаженный, ты не охренел, не? — Тимофей делает шаг вперёд, расправляет плечи и выпячивает грудь. Эти движения знаю, бычиться на меня собрался. — Давай, делись!
— Не буду, — отвечаю. — Тебе Ксюха и так готовит.
Хрена к моему лезет? У самого жена есть. А я таких пончиков, может, и никогда не увижу.
— Тёмочка, — Юля кладёт руку на плечо. — Ты чего?
— Охренел он, — Тим смотрит на Машку.
Да, он ещё не всегда понимает, когда я шучу, а когда говорю серьёзно. Думает, что прикалываюсь.
Тяну в рот пончик. Вкусно. С Юлькой и Машей поделюсь, а у этого рука не в том повидле.
— Тим, да оставь ты его в покое! — Маша машет рукой. — Пунктик у него на еде. Он лучше деньгами поделится, чем ей.
— Так у него в долг даже не просит никто, знают, что не даст! — Тимофей смотрит на меня широко раскрытыми глазами. — Ну и давись сам.
— Тёмочка, — Юля пытается забрать у меня миску.
Ей отдаю. И охреневаю, когда вижу, что ставит посередине стола.
— Тимофей, угощайтесь, пожалуйста! — ещё и улыбается.
Белкина ржёт. Ей очень весело. Зато мне не особо.
— Передумал на тебе жениться, — заявляю Юльке и снова прячу миску у себя на коленях. — Ты всё добро из семьи растащишь и будешь всяких угощать.
— Блаженный, ну ты конечно… — Тим закатывает глаза. — У нас ест так, что за ушами трещит! А как поделиться…
— Так Ксюха готовит обычно, а таких пончиков я больше нигде не найду.
— Тёмочка, — Юля тащит миску на себя.
— Сама сказала, всё мне, — убираю её руки.
— А Тим плохой, да, Юль? — хохочет Белкина.
— Мы все прекрасно знаем, почему Артём так делает! — Юлька оборачивается и закрывает меня спиной.
Защищает типа? Нашла от кого. Мне пофиг вообще, что они обо мне думают и что говорят. А пончики и сам защитить смогу. Демонстративно показываю Бессмертному фак у Юльки за спиной. Меня тут кормят, а его нет. Пусть завидует.
— Его психотравмы не дают ему право так себя вести, — рявкает Маша. — Теперь поняла, почему к нему Тимофей так относится?
— Как к дурачку, — смеётся Тим. — Пусть потом не обижается, когда я его у себя дома к холодильнику не подпущу.
Огрызаться при Юльке не хочу. Поэтому снова показываю фак. Наслаждаюсь гневом на лице Бессмертного. Прикольно получается. Меня веселит.
— Хорошо говорить, когда тебе не ответят, да? — Юльчонок всё ещё меня защищает.
— Поняла, почему не делюсь? — включаю милашку. — Он меня оскорбляет, а ты с ним делишься. Стыдно должно быть, Юльчонок! Предатель!
— Она тебя, придурка, жалеет, а ты и рад! — снова пытается меня задеть Тим.
Юлька поворачивается, а я снова показываю фак за её спиной. Очень выразительно шевелю губами, чтобы Бессмертный чётко прочитал по ним: «Иди на хуй!».
Тимофей злится. Мне хорошо.
Юлька резко оборачивается. Спрятать палец не успеваю.
Белкина, блин. Явно же она знаками показала.
Готовлюсь к Юлькиным психам. Что-то у нас не особо ладится, когда кто-то рядом. Вдвоём мне с ней нравится больше.
Сейчас поймёт, какой я мудак, и… А дальше-то что будет?..
Юлька не кричит. Не отчитывает.
Присаживается передо мной на корточки, как я обычно перед детьми, и накрывает ладонь своей.
— Не делай так, ладно?
Спокойный голос. Не изменяется в лице.
— Почему? — уточняю.
— Так некрасиво, — объясняет. — И ругаться матом некрасиво. Иногда уместно. Сейчас неуместно. Не будешь?
Охренеть просто. Буду настаивать на своём — поругаемся. Не буду настаивать на своём… А я всегда настаивал на своём. Или делал вид, что согласен, потом продолжал. Маша с Женей прощали всегда. А Юля?
— Хорошо, пожалеем Тима, — соглашаюсь. — Пальцем его не трону.
— Ты его пальцем и не трогал, — настаивает Юля. — Ты его провоцировал на конфликт. Разве можно так делать?
А что нельзя-то?
— Ну поругаюсь я с ним, что дальше? — выдаю аргумент.