Страница 46 из 109
Смеётся сильнее, но пытается вырваться. Тут же отпускаю. Обычно в таких играх мне больше нравится убегать, чем нападать. Но Юлю приятно тискать. Её хочется именно схватить. Приходится рассчитывать силу и сто раз думать, как не сделать ей в такой момент неприятно. Ведьма, блин, на мою голову.
— Артём, — голос становится серьёзным, — зачем ты так сделал?
Ладно, поговорим серьёзно. Пока…
— Что конкретно? — уточняю.
— Сказал, что я выхожу за тебя замуж.
Смотрит в упор. Обычно люди ко мне быстро привыкают и перестают выискивать эмоции. Но Юля продолжает заглядывать в глаза, когда разговариваем. И каким-то образом всегда правильно улавливает моё настроение. Или мне кажется, что правильно… Но проблем в коммуникации я у нас пока не замечаю.
— Во-первых, это было эффективно, — объясняю. — Сейчас эта Ирина переживёт такой страх и стресс, что лезть к тебе не захочет. Я проверял. Люди именно так на угрозы реагируют. Если она будет думать, что ты выходишь за меня замуж, она будет уверена, что я рядом с тобой. И запретит сыночке приближаться к тебе. Сама, соответственно, тоже не будет.
— То есть, — Юля тут же расслабляется, опирается на перила, и поза становится мягче, — ты хотел сделать как лучше.
Как же легко тебя, дуреху, обмануть… В груди сжимается. Вот как я её одну оставить должен после всего этого?
— Я хотел как лучше, — говорю почти правду. И тут бы мне остановиться. Потому что Юлька снова мне улыбается и смотрит широко распахнутыми блестящими глазами. Но Маша ей по любому всё расскажет, и Юля поймёт, что я врал. Поэтому лучше сам.
— Есть ещё во-вторых, — продолжаю. — Во-вторых, ты дуреха, потому что так легко веришь. Я псих и социопат, я могу манипулировать тобой, как хочу. Ты должна каждое моё слово делить на десять.
Отстраняется. И мне хочется на автомате потянуться за ней.
— Юльчонок, — зову.
— Мне очень неприятно, — голос становится тише. Обиженный, детский. — И страшно.
— Что тебя пугает? — уточняю и оглядываюсь. Подъезд как подъезд. Тихо, даже не ходит никто.
— То, что я не могу тебе доверять.
Удар тока. Меня шандарахало несколько раз. И я точно помню эти ощущения. От Юлиного ответа чувствую именно это. А ещё резко становится холодно.
— Ты можешь мне доверять, — выкручиваюсь. — Потому что я всегда тебя предупреждаю, когда хочу обмануть. Чтобы ты научилась и не верила, если так захочет сделать кто-то другой.
Юля предсказуемо ведётся. И мне хочется побиться головой о перила от её безусловного доверия людям.
— Юльчонок, я уйду, защищать тебя будет некому, — объясняю.
— Ты обо мне заботишься, — улыбается Юльчонок.
— Ага, — киваю. — Запру дома, заберу телефон, запрещу общаться с людьми. И тоже скажу, что забочусь. А ты поверишь и будешь думать, какой я хороший.
— Да Тёма! — отпрыгивает как от пожара. — Ты рассуждаешь не лучше маньяка! Ты правда можешь так сделать?
— Могу, — подтверждаю, — если сочту, что для тебя так лучше. Но пока ни разу ни с кем не делал.
— Ты… — Юлька кривится.
— Какой? — становится интересно.
— Не знаю! — хлопает глазами, теребит свои пальцы. — Странный. Иногда настолько, что пугаешь.
— Вреда точно не причиню, — успокаиваю. — Я не садист. Мне не в кайф, когда люди страдают. Поэтому я могу ограждать людей от страданий. Как умею. Ты уже видела, как я это делаю.
— Зачем ты сказал, что я твоя невеста? — Юлька складывает руки на груди.
— Чтобы от тебя все отстали, — бросаю отмазку. Интересно, как моя дуреха реагировать будет.
— Это во-первых, — Юля демонстрирует чудеса сообразительности. — А во-вторых?
— А во-вторых, потому что это было смешно, — сдаюсь и смеюсь. — Юлька, ты лицо её видела? Она же чуть с инфарктом в больницу не уехала.
— Тёма! — кажется, в голосе осуждение. — Нельзя так с людьми.
— Ей можно с тобой как с разменной монетой, а мне её довести нельзя? — снова объясняю очевидные вещи. — Юльчонок, иди сюда, — маню к себе.
Юлька хочет сесть на холодную ступеньку рядом.
— Да на коленку иди, — пересаживаю.
— Нет! — Юлька отскакивает как от чумы.
— Почему? — удивляюсь.
Кто сидит у меня на коленях обычно? Дети. Юля не ребёнок. Блядь, сексуальный подтекст. Я не подумал. Юльку вообще как сексуальный объект не воспринимаю.
— Юльчонок, я не буду приставать, — обещаю. — Честно. Поигрались и хватит. Я же… — чёрт, а я мог перегнуть и не понять. Тёма, ты дебил! Я могу заиграться. Вообще легко могу. Когда мне норм, а людей напрягает. Но Юля бы сказала, наверное. А она что-то говорила. Но смеялась при этом. Когда человек смеётся, у него всё нормально. Наверное…
— Юлька, быстро и честно. Я сделал тебе неприятно, когда приставал дома?
— Нет, — хлопает глазами. — Ты игрался.
Ответила быстро и уверенно. Вроде не врёт. Или я хочу верить, что не врёт.
— Юля, — давлю, — я делал неприятно, когда мы игрались?
— Нет! — чуть громче. — Было весело. Ты злил. Хотелось убить. Но не неприятно. Ты делал неприятно, когда говорил про Дениса.
— Потому что говорил правду, правду люди не любят, — становится ощутимо легче. — Не переживай, больше не буду. Пока.
— Тёма! — видимо, это должно было звучать строго, но получается мило. Юлька складывает руки на груди, смотрит пристально.
А у меня внутри щекотно и хочется улыбаться.
— Ну, Тёма, — соглашаюсь. — Дальше-то что? Если какие-то претензии, говори конкретно. Когда просто одёргиваешь, я могу не понять, что ты имеешь в виду. А могу сделать вид, что не понял. Прикинуться дурачком. Так делать очень удобно.
— Ты невыносим! — Юля смеётся.
— Ты как-то выносишь, — констатирую. — Иди на коленку.
Медленно делает шаг вперёд. Протягиваю руки, чтобы помочь усесться.
Мягкая, хрупкая и какая-то игрушечная по сравнению со мной.
— Садись смело, — рассказываю, чтобы успокоить. — Приставать не буду, не бойся. Ты не для секса. С тобой не хочется.
— А для чего я? — Юлька оборачивается, смотрит в лицо.
Копаюсь в своих эмоциях. Для чего Юлька?..
Юльчонок усаживается ко мне на руки, ерзает и кладёт голову на плечо. Машинально прижимаю ближе. Как ребёнка.
Для чего Юлька?..
— Ты для общения, — нахожу ответ.
— То есть, — Юля поднимает голову и смотрит мне в лицо, — тебе не нравится общаться с девушками, с которыми ты занимаешься сексом?