Страница 95 из 131
Костеря все на свете последними словами, включая и самого себя, Микис Ксинопуло резким движением разодрал на животе свою льняную рубаху, оторвал широкую полосу и сложенным втрое лоскутом ткани плотно зажал все еще кровоточащую рану. Второй рукой схватился за мобильный телефон и набрал номер службы экстренной помощи:
– Срочно, отель Naxos Royal, пятый этаж, люкс! Офицер полиции ранен! Огнестрельное ранение в живот! Скорее!
Среда, 4 ноября, 04:15. Смолев
Поспать этой ночью Смолеву так и не удалось. Узнав о ранении Антонидиса, он временно оставил дела на Димитроса и немедленно выехал в Хору. Добравшись до столицы острова, Алекс направился прямо в госпиталь.
Наскоро переговорив с главным врачом и хирургом, который провел срочную операцию и удалил пулю, Смолев позвонил Манну по видеосвязи. Кратко обрисовав другу положение дел, Алекс рассказал и о том, что случилось со старшим инспектором.
– Витя, пулю извлекли, но хирург подозревает внутреннее кровотечение, с которым не может справиться: квалификации не хватает, да и оборудование здесь, сам понимаешь… У Антонидиса острая кровопотеря. Нужна повторная экстренная операция. Нужно что-то решать!
– Ах, черт… Беда какая! Как же это он так?! – сокрушенно отреагировал генерал. – Немедленно отправляю вертолет. Потерпите двадцать минут! – было слышно, как генерал отдавал приказания своим помощникам. Скоро он снова вернулся в эфир. – Саша, у нас с афинским госпиталем «Метрополитан» есть договоренность: все наши оперативники там идут вне очереди. Это была спецоперация Интерпола, – значит, Антонидис мой сотрудник и пойдет по нашей квоте… Здесь его живо на ноги поставят. Будем надеяться на лучшее! Как придет вертолет, отправляй раненого сюда и живо берись за эту сволочь Грамматикопуло. Мелкую «шушеру» мы здесь уже подмели, но утром мне еще брать всех главных фигурантов, а без его показаний, как ты помнишь, министр не даст санкцию. Мне кровь из носу нужны его показания! Перед допросом выведешь меня на видеосвязь: скажу ему пару «ласковых»! Хочу видеть его лицо и слышать каждое имя, что он произнесет!
– А если он ничего не скажет? – мрачно поинтересовался Смолев. – Откажется давать показания, – что тогда? Время будет упущено! Не пытать же его, в самом деле! Хотя желающие найдутся: ты прав, сволочь та еще… Но что делать будем, если он просто будет молчать?
– Пусть рискнет здоровьем, – зловеще усмехнулся Манн. – Тогда я повешу на него красный бант и лично вручу Мише Банщику. В качестве подарка. Безвозмездно. Саша, не переживай: скажет, как миленький! Я этих красавцев насмотрелся: когда речь о собственной шкуре, – родную мать не пожалеют! Все, ждите вертолет, готовьте с медиками Антонидиса к отправке! А потом берем эту сволочь в оборот!
Когда Алекс, отправив вертолет с раненым на материк, поднялся на лифте на пятый этаж и подошел к двери люкса, его встретил хмурый Микис Ксинопуло, так и не успевший сменить разорванную рубашку. Они молча обменялись рукопожатием. Все было понятно и без слов.
Смолев бросил взгляд на пятна крови на полу коридора, которые еще не успели замыть, подавил вздох и толкнул простреленную в нескольких местах дверь.
В номере жильца охранял сержант Дусманис, упершись тяжелым взглядом арестованному в затылок.
Ерзая на стуле, тот то и дело оборачивался и втягивал голову в плечи: угрюмое выражение лица сержанта, демонстративно державшего руку на рукояти револьвера, не сулило Грамматикопуло ничего хорошего, вздумай он хотя бы дернуться со своего стула к двери.
Кивнув Дусманису, который немедленно вытянулся по стойке «смирно» и козырнул, Смолев молча установил свой айфон в подставке на столе прямо перед арестованным, так что тот мог все слышать и видеть, но дотянуться не мог: мешали наручники, прикованные к стулу. Алекс быстро запустил сеанс видеосвязи и сел в кресло, откуда он мог видеть и генерала, и арестованного.
– Ну вот и развязка, Грамматикопуло, – веско сказал генерал. – Слушайте внимательно. С вами говорит глава Интерпола Греческой республики генерал Манн. В настоящее время мы проводим масштабную спецоперацию по выявлению крупнейшей за последние пятьдесят лет коррупционной сети в структурах власти и греческой полиции. Операция санкционирована лично премьер-министром. Аресты и обыски уже идут. Это чтобы вы не думали, что ваши покровители в очередной раз вас отмажут. Уверен, ближайшие несколько лет они будут очень заняты собственными проблемами. Что до вас, – генерал прожег Грамматикопуло взглядом с экрана смартфона, – то нам известно все: операции по отмыванию бюджетных денег с выводом их за границу, в которых вы принимали самое активное участие, еще будучи банковским служащим, а затем и полицейским; изготовление фальшивых долларовых банкнот с целью продажи международным криминальным структурам; злоупотребление властью, которое привело к отстранению от должности нескольких честных и добросовестных полицейских. Вся доказательная база по вашим художествам нами собрана и готова для передачи в суд. Кстати, ваши итальянские подельники задержаны и были очень словоохотливы на допросе. Все, что они рассказали под протокол, изобличает вас с головой! Ну и последнее: вы стреляли сегодня в моего сотрудника Антонидиса и тяжело его ранили! – Манн снова как-то особенно пронизывающе глянул на арестованного, отчего тот еще больше съежился на стуле. Тон генерала стал ниже. – А он не только наш сотрудник, но еще и мой личный друг. Это была самая большая ошибка в вашей жизни, Гектор, и вам придется за нее расплачиваться. Молитесь, чтобы он выжил! – Манн на минуту замолчал. Но молчание генерала было не менее пугающим, чем его слова. – Поэтому речь сейчас идет не о вашей карьере в полиции, которая завершилась сегодня, и даже не о том, сколько лет тюремного заключения вам определит суд: десять или пятнадцать. А речь идет непосредственно о том, будете ли вы живы к завтрашнему утру или нет! Вы висите на очень тонком волоске, Грамматикопуло!
– Я… я офицер полиции! Вы не посмеете! – впервые за все время, ощерившись, произнес осипшим голосом арестованный. – Вы не посмеете поднять на меня руку! – сказал, оглянулся на Смолева и Дусманиса, но что-то увидев в их глазах, снова вжал голову в плечи.
– При всем своем горячем желании собственноручно превратить вас в отбивную, – сверкнув глазами, прорычал Манн, – я не смогу этого сделать из Афин. Но зачем мне руки марать? Ваш партнер по сделке, Майкл Цейтин, еще на Наксосе. Я уверен, он испытывает не менее горячее желание с вами лично пообщаться, Грамматикопуло! Особенно, если принять во внимание, что ящики с фальшивыми стодолларовыми купюрами каким-то чудом оказались на складе вашего печатного цеха! Да, да, те самые ящики из каменоломни теперь находятся на вашем складе. И у меня есть фотографическое доказательство. Уверен, Цейтину это будет очень интересно. Стоит только ему об этом намекнуть… Что же получается, Гектор? Получается, что вы обманули своих партнеров по сделке, а зная живодерские привычки господина Цейтина, я уверен, что он вас тонкой стружкой настрогает еще до рассвета! И какого черта, спрашивается, мне вас защищать?! Назовите мне хотя бы одну причину?! – Снова повисла тяжелая пауза. – Повторяю: вы стреляли в моего сотрудника! – хлопнув кулаком по столу, прорычал генерал. – Да я вас отдам Цейтину с чистой совестью! Если вы не дадите самые подробные показания на тех, кто вами руководил все эти месяцы! Сейчас же! Немедленно! Или я звоню Цейтину! Ну? Молчите?!
В люксе повисла напряженная пауза. Было слышно, как под арестованным мелко дрожит стул.
– А, черт с вами! Что мне вас уговаривать! Капитан, – впервые обратился генерал к Смолеву, – отдайте и в самом деле этого мерзавца Цейтину, пусть делает с ним что хочет! Я умываю руки! – и откинувшись в кресле, отвернулся от экрана.