Страница 93 из 131
Водители вездеходов, поняв, что угодили в засаду, и видя, что разбитая «Тойота» закрывает им проезд, не оставляя ни малейшего шанса выбраться на шоссе, стали с криками лихорадочно разворачивать машины. В этот момент шквал огня обрушился и на них. Буквально в несколько секунд три из четырех квадроциклов были выведены из строя и превратились в груды неподвижного железного хлама.
Вооруженные автоматами наемники, спрыгнув на землю и заняв оборону среди валунов и мраморных блоков, ожесточенно отстреливались. Скоро к реву двигателей и грохоту выстрелов добавились еще и крики раненых.
В отчаянной суматохе перестрелки четвертый вездеход каким-то чудом успел развернуться, но, совершая маневр, потерял прицеп с грузом. Прицеп перевернулся и ящики вывалились на грунтовку. Не обращая на это внимания, водитель погнал квадроцикл на бешеной скорости обратно в каменоломню. Из всей колонны в карьер вернулся только он один.
Вскоре выстрелы стихли.
Лежащая перед Смолевым рация снова ожила.
– Командир, говорит Иоаннис Спанидис, прием!
– Слушаю вас, Иоаннис, прием! – ответил Смолев.
Особой нужды в докладе старшего Спанидиса уже не было: Алекс и Димитрис все видели своими глазами, но ключевым по-прежнему оставался вопрос возможных потерь.
– Докладываю: колонна не прошла! У меня все целы. У противника трое раненых. Как слышите меня, прием!
– Слышу вас отлично. Вас понял! Молодцы! Вы со своей задачей справились. Обстрел прекратить, пусть забирают раненых и отступают в карьер. Повторите – как поняли? Прием!
– Вас понял, командир. Обстрел прекращаем, пусть отступают. Прием!
– Хорошо, Иоаннис, ждите дальнейших распоряжений. Конец связи!
Тем временем в карьере уже поняли, что попытка прорваться с грузом оказалась безуспешной.
Смолев прекрасно видел в бинокль, как выскочивший из джипа «белый костюм» долго махал руками и что-то истерично выкрикивал в лицо долговязому полковнику, судя по всему, обвиняя его в полном провале операции. Потом владелец ковбойской шляпы снова потребовал спутниковый телефон и, так же отчаянно жестикулируя, начал в него что-то объяснять.
Вот! Это очень важный момент, отметил Смолев. Он докладывает боссам, что неизвестная ему вооруженная группировка захватила уже оплаченный груз. Отлично! Информация от покупателей немедленно дойдет до гаранта сделки – господина Майкла Цейтина, он же Миша Банщик, и тот непременно, тут же, не сходя с места, позвонит Гектору Грамматикопуло в его роскошный номер в Naxos Royal Resort & SPA. Позвонит, чтобы выяснить, какого черта происходит, и непременно обвинит Грамматикопуло в нечестной игре со всеми вытекающими отсюда последствиями, отчего тот немедленно впадет в панику. И это самый благоприятный момент, чтобы взять столичного хлыща за жабры! Тут Антонидису и карты в руки, он наверняка уже в отеле и ждет под дверью. Надо выждать минут пять – семь, максимум десять. Этого вполне хватит на все переговоры участвующих сторон, и в то же время не хватит Грамматикопуло, чтобы удариться в бега.
Ровно через десять минут Смолев достал из кармана айфон и отправил старшему инспектору смс, состоявшее всего из трех слов: «Берите его, Теодорос!». Получив в ответ восторженное «Слава Богу!», Алекс усмехнулся. Вот и на улице старшего инспектора случился долгожданный праздник…
Но и нам надо доделывать свои дела. За Антонидиса будем радоваться чуть позже. Самое время пообщаться с бравым полковником! Смолев взял рацию, обмотанную красным скотчем и нажал кнопку.
– Вызываю полковника Стерджесса, прием!
– Полковник Стерджесс на связи, дьявол бы вас побрал! – раздался усталый голос.
И куда только подевалась вся спесь, подумал Алекс. Неужели бравый полковник выдохся?
– Ну что, полковник, вы еще не наигрались в войнушку? – беззлобно осведомился Смолев. – Последний раз предлагаю вам сложить оружие. Свой груз вы уже потеряли. У вас есть раненые. Задачу свою вы не выполнили. Заказчика разочаровали. Повторяю, вы окружены подразделением, численностью превосходящим ваши силы в разы. Сдача – единственно разумное решение в данной ситуации. В случае добровольной сдачи гарантирую вам и вашим людям безопасность. Раненым – квалифицированную медицинскую помощь. Пусть ваши бойцы выходят на середину карьера, складывают оружие и отходят в сторону. В противном случае я прикажу своим снайперам привести вам более убедительные доводы, но они вам точно не понравятся. Прием!
– Вы мерзавец! Чертов выскочка! Какие еще к черту снайперы?! Нет у вас никаких снайперов! Вы кучка вшивых партизан и до сих пор не понимаете, с кем вы связались. Я вас в порошок сотру! – Снова взвизгнул Стерджесс.
Оказывается, у британского полковника еще остался кое-какой запас нерастраченных эмоций.
Смолев пожал плечами, отключил одну рацию и взял в руку другую.
– Исидорос, говорит Смолев. Прием!
– Слушаю, командир! Прием!
– Прошу, Исидорос, докажите британскому полковнику, что вы существуете. Он не верит мне на слово. Не убивать! Прием!
– Все сделаем как надо, командир! Прием!
– Конец связи!
Через минуту в опасной близости от англичан начали зловеще свистеть пули. Некоторые плющились об камни прямо под ногами у полковника и его босса в белом костюме. Очередной меткий выстрел сбил на землю манерную ковбойскую шляпу.
Взвыв от бессильного бешенства, техасец выхватил огромный револьвер и стал с криком отчаянно палить во все стороны. Он успел выстрелить всего трижды, как следующая пуля выбила оружие у него из рук. Револьвер отлетел в сторону на пять шагов. Только штатский дернулся, чтобы поднять его, как следующая пуля отбросила револьвер еще на несколько метров в сторону.
Было ясно, что неизвестные стрелки забавляются, и если «ковбой» еще не пострадал, то – только и исключительно – по их доброй воле. С запозданием осознав это, телохранители тут же схватили в охапку своего совершенно деморализованного патрона и забросили его в джип, на заднее сиденье, как мешок с картошкой.
– Ладно, ладно! Я понял! Ваша взяла! Будьте вы прокляты! Мы сдаемся! – завопила рация голосом полковника. – Прекратите огонь! Прием!
В мраморном карьере повисла тишина.
Полковник крикнул что-то своим бойцам, и те стали медленно вставать из-за камней с поднятыми руками. Один за другим они выходили на середину карьера, бросали на землю оружие и отходили в сторону. Когда все шестнадцать человек полностью разоружились, и даже телохранители техасца выбросили свои пистолеты, по команде Смолева все четыре отряда островитян вошли в карьер с разных сторон. Увидев вокруг такое количество вооруженных людей с суровыми и мрачными лицами, полковник схватился за рацию.
– Кто… Кто вы такие?!
Ответ Смолева был крайне лаконичен:
– Греки.
И добавил:
– На будущее имейте в виду, полковник, когда решите приехать сюда с оружием: вам здесь не рады!
Доверив командирам групп разбираться с пленными и захваченным грузом, Алекс на какое-то время потерял интерес к происходящему в карьере. Он сидел на валуне, внимательно изучая карту острова и что-то обдумывая, когда услышал, как кто-то радостно поприветствовал Димитроса по-гречески.
Смолев обернулся. Бойцы Леонидаса привели на КП пленных снайперов. Четыре крепких парня лет тридцати – тридцати пяти в черной униформе. Лица, покрытые синяками и кровоподтеками, были мрачны и сердиты. Во рту – кляпы, руки крепко связаны за спиной.