Страница 92 из 131
В самом узком месте грунтовки, что вела к шоссе, сразу за поворотом колонну ждал второй сюрприз.
Там, где над дорогой почти смыкались стены ущелья, теперь стоял тот самый грузовик «Исузу» с красной полосой на борту и спущенными шинами. Брошенная когда-то преступниками машина пригодилась грекам для дела. Кузов грузовика был почти доверху наполнен крупным щебнем и битым камнем из карьера.
Как плотная пробка из деревянной коры запечатывает узкое горлышко бутылки, так и грузовик наглухо закрыл колонне выезд из карьера на шоссе. Сдвинуть его с места не было никакой возможности. Узкая дорога не давала даже шанса отодвинуть его в сторону или хотя бы объехать.
К лобовому стеклу грузовика была скотчем приклеена рация с запиской, в которой была указана рабочая частота.
Всего это Смолев видеть уже не мог: грузовик стоял за поворотом, и обзор заслоняли стены ущелья, поросшие густым кедровым стлаником. Но когда из лежавшей перед ним второй рации, специально помеченной красной изолентой, раздался незнакомый разъяренный баритон с британским акцентом, Алекс понял, что задуманная им уловка сработала.
– Говорит полковник Стерджесс. Какого черта? Чья это машина? Что все это значит? С кем я говорю? Прием!
– Мое имя вам ничего не скажет, полковник, – выдержав паузу и многозначительно переглянувшись с «начальником штаба», ответил Смолев на том же языке. – Мое воинское звание – капитан. Прием!
– Какого черта вам надо, капитан? Вы англичанин? Вы понимаете, с кем вы связались?! Что за игры вы затеяли? Вам что, жить надоело? Немедленно оттащите свою колымагу! – в последней фразе полковник практически сорвался на визг. – Уберите немедленно, прием!
– Заткнитесь, полковник, и слушайте меня! – резко осадив собеседника, Смолев дальше уже говорил спокойно и размеренно на безупречном британском диалекте английского языка. – Ваши снайперы у меня. Все четверо. Они живы, и – на случай, если вас еще волнует их судьба, – убивать их, без особой на то причины, я не намерен. Это раз. Мои люди полностью контролируют карьер и все выезды из него. Они вооружены, и их численность превышает вашу в разы. Это два. Вам надлежит немедленно отдать своим головорезам приказ разоружиться, после чего мы вас арестуем и заберем ваш груз. Если вы сложите оружие, я готов гарантировать вам и вашим спутникам жизнь и безопасность. Это три. Если вы откроете огонь, полковник, – голос Смолева заметно потяжелел, – и кто-нибудь из моих людей серьезно пострадает, мы вас уничтожим. Это четыре. Ну, и последнее: у вас на обдумывание пятнадцать минут. Это пять. И да, вот еще что… Мы за вами наблюдаем и видим каждое ваше движение. Не будьте идиотом, полковник. Мы не хотим никого убивать, нам нужен груз. Но если вы нас вынудите… Итак, у вас есть четверть часа. Время пошло! Конец связи!
Алекс отключил рацию и вскинул бинокль. Пока ничего. Видимо, полковник Стерджесс переваривал свалившуюся на него новость. Но очень скоро он очнется и начнет действовать.
– Думаете, он согласится? – подал голос Димитрос. – Должен же у него быть здравый смысл?
– Никаких шансов, – не опуская бинокля, уверенно ответил Смолев. – Там целый британский полковник. Упрямее его, как сказала бы Катерина, только осел старого Коколакиса… Нет, он решит, что я блефую, и будет тянуть время, пытаясь так или иначе нас перехитрить. Да и тот второй, судя по его шляпе, уж больно похож на техасца. А это народ твердолобый, с первого раза не понимает. Придется убеждать… Ну вот вам и ответ: они ставят дымовую завесу! Ожидаемое решение. Что дальше – вот вопрос!
– А какие варианты? – поинтересовался Димитрос, наблюдая, как по карьеру быстро расползаются тугие клубы белого дыма, почти полностью скрывая колонну.
– Варианта два: пробиваться с боем к шоссе или занять оборону в карьере и вызвать подмогу. Например, вертолет, чтобы вывезти груз и самых важных персон, – пояснил Смолев.
– И какой же они выбрали?
– Это мы очень скоро узнаем, – ответил Алекс, пытаясь хоть что-то рассмотреть в клубах дыма, где быстро мелькали черные фигурки. – Так, вижу: они вернулись в карьер, и там идет какая-то возня. Димитрос, запросите разведку. Что там происходит?
«Начальник штаба» тотчас взялся за рацию.
– Леонидас, говорит КП! Что там у вас происходит? Прием!
– Эти черти пытаются оттащить грузовик, – бодро ответил молодой Спанидис. – Но это бесполезно: мы ему полночи кузов камнями набивали. Даже сдвинуть не смогут! Ругаются между собой. Колонна вернулась в центр карьера. У грузовика остались только грузчики и пара автоматчиков. Так, постойте… Грузчики полезли в кузов, начинают разгружать! Открыли борта, скидывают камни! Не нравится мне это, командир! Прием!
Смолев нахмурился и забрал у Димитроса рацию.
– Вас понял. Конец связи! Христос, говорит Смолев! Как слышите меня, прием!
– Слышу отлично! Прием!
– Христос, мне не нравится возня у грузовика. Если они его разгрузят и подорвут, остатки смогут подцепить тросами и оттащить в сторону. Дайте пару залпов картечью, отгоните их от «Исузу». Постарайтесь, по возможности, никого не задеть. Стреляйте по машине! И потом никого к ней не подпускайте. Как поняли? Прием!
– Наконец-то, – в голосе десантника ясно послышалась радость. – А то мы тут закисли уже!
Через мгновение из ущелья донесся жуткий грохот: это двадцать стрелков Христоса дали залп по грузовику. Потом пауза. И снова грохот.
– Командир, это Леонидас. У грузовика чисто: после первого залпа их уже всех снесло, припустили, как зайцы! Все живы, один только прихрамывает. Прием!
– Отлично! Конец связи!
Свежий ветерок стремительно выдувал белый дым из ущелья. Ну что, полковник, подумал Смолев, наведя бинокль на колонну. Еще пятнадцать минут, – и сдует всю вашу маскировку. Самое время определяться. Ваше слово? Что победит: здравый смысл или гордость офицера Ее Королевского Величества?
И полковник ответил. Отряд разделился: половина наемников заняла оборону в карьере и открыла беспорядочный огонь, прикрывая маневр части колонны и обстреливая склоны. Одна из пуль взвизгнула прямо у Алекса над головой. Быстро спрятавшись за камень, Смолев успел заметить, как на квадроциклы вскочили автоматчики, и вездеходы понеслись к северному выезду из карьера вслед за одним из джипов.
– Куда они палят, Алекс? – удивился «начальник штаба», тоже благоразумно укрывшись за большим валуном. – Они же никого не видят! Чего они этим пытаются добиться?
– Отвлекают внимание, – процедил Смолев. Он взялся за рацию. – Иоаннис! Смолев на связи, как слышите меня, прием!
– Слышу отлично! Прием!
– Иоаннис, на вас идут джип и квадроциклы с грузом. Будут прорываться к шоссе. На квадроциклах автоматчики. Приказываю открыть огонь! В первую очередь выводите из строя технику! Не дайте им прорваться! Жду доклада! Как поняли меня? Прием!
– Все понял, командир! Технику – в первую очередь! Прием!
– Конец связи!
С небольшой высотки, которую Смолев выбрал для командного пункта, было прекрасно видно, как разогнавшийся джип, идущий в голове колонны, вдруг затрясся, словно в лихорадке, под градом свинцовых пуль двенадцатого калибра. Шины на всех четырех колесах, почти одновременно лопнув, превратились в грязные ошметки. Металлические диски, вращаясь, со скрежетом высекали искры из попадавшихся на пути камней.
Шум стоял страшный: визг и скрежет металла по камням почти заглушали слаженные оружейные залпы, следовавшие один за другим.
Головная машина, дымя и щедро рассыпая по земле стекла, пошла юзом, все так же болезненно вздрагивая от пулевых ударов. Вдруг, наскочив одним боком на лежащий на земле мраморный блок, наполовину ушедший в грунт под углом в тридцать градусов, словно с трамплина подпрыгнула в воздух и, перевернувшись, с жутким грохотом впечаталась в грунтовку, наглухо перекрыв дорогу следовавшим за ней квадроциклам. Водитель вылетел через разбитое лобовое стекло, вскочил и, прихрамывая, побежал прочь от джипа. «Тойота» сперва задымила, потом загорелась.