Страница 77 из 131
– Что мы имеем? Зося Шиманская, сорока двух лет, умирает на празднике от жесточайшего анафилактического шока. Да, все-таки аллергия, – подтвердил он в ответ на вопросительно приподнятую бровь генерала. – Заключение патологоанатома однозначно, в нашем присутствии врач все подтвердил. Причем, настолько мощная аллергия, что организм не справился, и Шиманская умерла за несколько минут. Казалось бы, совершенно очевидный несчастный случай. Но я считаю, что это умышленное убийство.
Генерал, нахмурившись, качнул тяжелой головой.
– Излагай!
– В желудке убитой обнаружены три основных продукта, которые она употребляла на празднике. Это бармбрэк, причем с большим количеством сливочного масла, а еще мед и виноградный спирт. Да, – поправился Смолев, – если точнее, то получается не три, а четыре: выпечка, сливочное масло, мед и виноградный спирт. Я считаю, что именно это сочетание продуктов и привело к тому, что Шиманская умерла сразу же после того, как выпила второй бокал ракомело.
– Вы считаете, у нее была аллергия на мед? – удивился Антонидис, почти допив свой кофе и скромно примостив чашку на краешек журнального столика. – Или на спирт?
– Аллергии на мед у нее точно не было, старший инспектор, – уверенно покачал головой Смолев. – В этом мы можем быть абсолютно уверены. Я лично видел, как во время завтраков на вилле Шиманская с огромным удовольствием уплетала один из наших фирменных десертов: греческий йогурт с тимьяновым медом и свежими сезонными ягодами. Всегда съедала двойную порцию. Исключено.
– Спирт? – повторил Антонидис.
– Насчет спирта – версия тоже исключается. Шиманская уже две недели на Наксосе, – и ракомело она пробовала неоднократно. К спиртному, насколько я могу судить по нашим праздничным ужинам, относилась совершенно лояльно. Запрещала, правда, пить своим подопечным – студентам, но с аллергией это никак не было связано. Так что ни мед, ни спирт здесь не при чем. И уж тем более никуда не годится версия Полихронидиса о том, что ципуро был низкого качества, – и Шиманская отравилась. Чушь! Но, тем не менее, в моей версии, которую я вам сейчас изложу, именно ракомело сыграло в определенном смысле роковую роль.
– Так чем же она отравилась? – недоуменно воскликнул Антонидис и тут же поправился под тяжелым взглядом генерала. – Вернее, где был аллерген?
– Я уверен, – сказал Смолев, – что экспертиза на иммуноглобулины нам покажет, что аллерген находился в пище.
– Что это было? Выпечка? Сливочное масло? – спросил генерал. – Больше в желудке убитой ничего не обнаружили?
– Больше ничего… А вот что это было, давайте вместе сейчас и решим. – Алекс снова встал и подошел к кофемашине.
Аппарат зашумел. На этот раз Смолев налил кофе уже себе и вернулся за стол.
– Саша, не томи, времени нет, – нетерпеливо взглянув на часы, недовольно пробурчал генерал. – Излагай четко и ясно, как ты умеешь!
– Есть, товарищ генерал! Излагаю, – легко согласился Смолев, сделав первый глоток. – Итак! Сливочное масло я тоже сразу отмел в сторону, оно не могло стать причиной анафилактического шока все по той же простой причине: Шиманская любила масло и регулярно ела его за завтраком на вилле в больших количествах с гренками и джемом. И это было то же самое масло, того же производителя. Странно, если бы за две недели организм Шиманской никак не отреагировал на масло, а тут, во время карнавала, с ней случился приступ аллергии. Что же остается? – и сам ответил на свой вопрос: – Остается выпечка!
– Тот самый бармбрэк? – уточнил генерал.
– Именно! Давайте вспоминать, как говорит Катерина, «все по порядку, чтобы ничего не забыть и не перепутать». Идею с ирландским кексом предложила на организационном собрании Лили. Все присутствующие в тот момент в таверне об этом знали. И организаторы, и работники таверны. Договоренность была следующая: Лили передает Петросу рецепт аутентичного ирландского кекса, и повар печет строго по рецепту. Вот настает канун праздника. Джеймсу Бэрроу к его костюму жадного лепрекона понадобился медный горшок, который он собирался наполнить шоколадными монетками в золотой фольге, и Джеймс собрался за ним на кухню. Но, зная, как отреагирует жена на его проделки, и стараясь избежать ссоры, Джеймс предложил Лили, что сам отнесет напечатанный рецепт бармбрэка и передаст Петросу. Нашел, так сказать, повод. Лили, ничего не подозревая, вручила мужу распечатку, и Джеймс отправился на кухню «отнести Петросу рецепт», но на самом деле – стащить горшок. – Смолев сделал еще пару глотков и после паузы многозначительно заметил: – И все бы ничего, но дело в том, что на вилле «Афродита» на ресепшн всего один лазерный принтер, и в нем давно не меняли картридж!
– А при чем… Простите, при чем тут принтер и картридж? – удивился резкому повороту темы Антонидис.
Генерал снова поднял вопросительно бровь и метнул на рассказчика острый взгляд, но не произнес ни слова, только внимательно слушал.
– При том, Теодорос, что распечатка, действительно сделанная на лазерном принтере виллы, – Смолев достал из кармана пиджака два листа бумаги и по очереди показал их собеседникам, – выглядит вот так. Это список костюмов и карнавального реквизита к празднику, переданный мне Софией за пару дней до Хеллоуина. Замечаете характерную белую полосу посреди листа? Яркость печатного шрифта неоднородна. Это признак того, что картридж практически вышел из строя и нуждается в заправке специальным порошком. А вот так выглядит рецепт, по которому Петрос со своей помощницей Василикой выпекали бармбрэк! Мне вернул его Петрос. – Смолев поднял второй лист. – Идеальный шрифт, ровная яркость у всех строк, никаких вертикальных полос. Из чего я делаю вывод, что этот лист, – Смолев тряхнул в воздухе рецептом, – был напечатан на другом принтере. Скорее всего, в таверне, где картридж в полном порядке. Снова таверна! Но к этому мы еще вернемся… Итак, Петрос и Василика готовят ирландский кекс по этому рецепту. Но это не тот рецепт, который дала мужу Лили! Прочитав его внимательно, я сразу обратил на это внимание. И в тот же момент понял, что это умышленное убийство. А проанализировав остальные события, догадался, кто замешан в этом деле.
Старший инспектор Антонидис вскочил со своего кресла, схватил рецепт и, торопясь, скороговоркой, прочел вслух:
– Пшеничная мука, свежие дрожжи, сахар, молоко, ореховая паста макадамия, сливочное масло, куриное яйцо, светлый изюм без косточек, белый виноград, корица, соль!
Внимательно выслушав старшего инспектора, генерал невесело усмехнулся и кивнул. Он понял.
Теодорос Антонидис мучительно покраснел, догадавшись, что остался в одиночестве. Он снова и снова, шевеля губами, читал перечень ингредиентов, тер лоб, но никак не мог взять в толк, что именно навело Смолева на мысль об убийстве.
– Саша, объясни уже, не томи, – шепнул по-русски генерал. – А то наш новоиспеченный коллега скоро закипит…
Смолев кивнул и быстро пробежался пальцами по клавиатуре ноутбука. Старший инспектор замер. Алекс поднял глаза и встретил его умоляющий взгляд.
– Все просто, Теодорос: орехи макадамия были впервые обнаружены в Австралии немецким натуралистом, биологом и ботаником Фердинандом Мюллером лишь в девятнадцатом веке, – ответил Смолев, разворачивая в сторону старшего инспектора монитор своего рабочего компьютера, где была открыта страничка в поисковике с соответствующей информацией. – Он же, Мюллер, описал их и дал им название «макадамия» в честь своего друга, ученого-химика Джона Макадама. Я отправлю вам ссылку. Все просто: в Европу орех попал лишь в начале двадцатого века! Неувязка получается! Очевидно, что австралийский орех никак не мог быть одним из основных ингредиентов в рецепте бармбрэка, который ирландцы пекли к Самайну уже несколько столетий. Рецепт-то средневековый! Совершенно очевидное противоречие! И Лили, чьи ирландские родственники строго соблюдали все традиции Самайна, никак не могла допустить такой ошибки.