Страница 75 из 131
– Могу быть еще чем-то вам полезен?
Антонидис быстро поднялся и покачал головой, но Смолев не был готов отпустить врача так быстро.
– Еще буквально пара вопросов! Допустим, что аллерген попал в организм с пищей или питьем, – предположил Смолев, вставая со скамейки и беря патологоанатома под локоть. – Я понял, что вы сказали по поводу «реакции немедленного типа», и все же… По содержимому желудка вы могли бы определить в какой именно момент это произошло, сколько времени могло пройти от попадания аллергена до анафилактического шока?
– Нет, к сожалению, ничего более точного не могу вам сказать. Несколько минут, – развел руками врач. – Обычно, минут пять, от силы десять. Судя по содержимому желудка, погибшая не страдала отсутствием аппетита: почти килограмм какой-то сладкой мучной выпечки с изюмом и виноградом.
– Бармбрэк, – подсказал Антонидис, – это такой ирландский кекс с изюмом…
– Вот-вот, – кивнул доктор. – Но еще любопытно, что я обнаружил почти полкило сливочного масла. Желудок, пищевод, все в сливочном масле. И еще: совсем незадолго до смерти она пила крепкое спиртное. Спирт, полисахариды… Оксиметилфурфурол в допустимых дозах. Когда нагревают мед, – объяснил он, – фруктоза частично разлагается и образует тот самый оксиметилфурфурол… Из чего я делаю вывод, что погибшая перед смертью пила ракомело: спирт, мед, – и напиток нагревали, так?
– Так и есть, – кивнул Смолев, крепко пожимая руку патологоанатому. – Все верно. Что ж, Саввас, огромное вам спасибо! Пока вопросов больше нет. После обеда зайдем за образцами крови.
Врач быстро ушел по направлению к главному корпусу госпиталя, а Смолев и Антонидис, обменявшись взглядами, неспешно направились на виллу «Афродита». Шли молча, каждый думая о своем.
Вдруг у Смолева ожил айфон, и Алекс нажал кнопку громкой связи.
– Саша! – раздраженно рыкнула трубка. – Наконец-то! Где вас с Антонидисом носит?!
– Витя, ты, вроде, собирался поспать? – удивился Смолев, сворачивая в переулок и подходя к лестнице, ведущей к вершине холма.
– Поспишь тут! – хриплым недовольным басом ответила трубка. – Сперва разбудили звонком из Афин, потом твои сотрудники… Голова трещит! А тут еще Катерина до тебя не могла дозвониться! Где вы были?
– В морге, – кротко ответил Смолев, делая знак старшему инспектору и максимально ускоряя шаг. – Там толстые стены, видимо, сигнал не проходит. Переговорили с патологоанатомом. Уже идем на виллу. Что еще у нас плохого?
Они быстро проходили одну узкую улочку за другой, уверенно сворачивая в нужном месте, поднимаясь по бесконечным лестничным пролетам и снова ныряя в переулки запутанного лабиринта Хоры. Звуки их шагов по мощеным камнем мостовым гулко отражались от стен и быстро гасли в утренней тишине. Алекс прижал трубку плотнее к уху. От дурного предчувствия у него снова разнылся висок.
– Все плохо! – мрачно резюмировал генерал. – Неотложные дела вызывают меня в Афины, через два с половиной часа за мной прилетит вертолет. Это первое. У нас есть всего два часа на то, чтобы обсудить положение дел. Насколько я задержусь, сейчас даже предположить не могу. Не исключено, что дальше вам придется здесь воевать без меня. И это меня беспокоит. Это второе. Ну и третье: этот болван Полихронидис задержал наших будущих молодоженов, как только они по очереди явились к нему для беседы. Пока на двое суток.
– Как это «задержал»?! – на мгновение сбился с быстрого шага Смолев, затормозив на очередном повороте. – На основании чего?
Шедший на два шага позади старший инспектор догнал Смолева и, тяжело дыша, прислонился к толстой беленой стене, достал из кармана платок и вытер лоб. Алекс покачал головой и сделал знак рукой: вперед! Пропустив перед собой пыхтящего как паровоз старшего инспектора, Алекс шел за ним и, не перебивая, слушал по телефону объяснения Манна.
– Катерине звонил Дусманис. Сказал, что инспектор через двое суток собирается предъявить им обвинение в непредумышленном убийстве вследствие халатности и нарушения санитарных норм при закупке и продаже алкоголя, или что-то в этом роде. По крайней мере, так поняла Катерина. Мол, Петрос за спиной у доверчивого владельца в корыстных целях регулярно покупал некачественный алкоголь у своего дальнего родственника в деревне, а Софья как управляющая и будущая жена его покрывала. Контрафактное спиртное реализовывали через таверну, получая незаконный доход. Налицо преступный сговор, который в итоге и привел к смерти Шиманской от тяжелого приступа аллергии. Выпила два стакана плохо очищенной «паленки», – и летальный исход. Кто купил ципуро? Папаскирис. Кто бодяжил и разливал гостям? Ковалевская. И еще, как выразился инспектор со слов Дусманиса, «с особым цинизмом бравировала этим, играя чужими жизнями в «русскую рулетку»! В общем, планирует предъявить обвинение и этапировать обоих на материк с передачей материалов дела в суд. Видишь, как он лихо справился: едва приехал – и дело по горячим следам раскрыл, и виновных задержал. С-с-сукин сын! А суд первой инстанции, знаешь, не сильно разбираясь, может впаять за непредумышленное от трех до семи. Плюс штрафы им обоим и на таверну, разумеется. Чтобы хозяина взбодрить. Позиция простая: «Нет оснований не доверять компетентным органам». Судиться с греческой Фемидой будешь до морковкиного заговенья, и все это время задержанные будут в СИЗО. Так что у Петроса и Софьи дела плохи. Вот так, Саша! А ты мне еще на их обручении говорил: «Да что может за месяц случиться?!»
– Чушь какая! Бред! – сквозь зубы процедил Смолев, обгоняя своего спутника и легко взбегая по лестнице, что вела уже прямиком на Апиранто. За ним, не отставая и сосредоточенно сопя, следовал Антонидис. – Ушам своим не верю! Ну инспектор… Вот ведь сволочь! Было у меня предчувствие… Все! – произнес он зловещим тоном, не предвещающим столичному гостю ничего хорошего, – Я этому Полихронидису сегодня же такое устрою «небо в алмазах», – собственное имя забудет!
– Становись в очередь, – невесело хмыкнул Манн. – Ладно, бегом на виллу. Оба!