Страница 74 из 131
Вдыхая прохладный воздух, наполненный осенью и морем, Антонидис сконфуженно молчал, чувствуя, как в голове у него проясняется, а противный комок в горле постепенно исчезает.
– Не надо смущаться, старший инспектор, – великодушно подбодрил его патологоанатом, похлопав расстроенного полицейского по плечу. – Это абсолютно нормальная реакция неподготовленного человека… Да даже и подготовленного! Некоторые всю жизнь не могут привыкнуть… А по поводу вашего вопроса, – повернулся он к Смолеву, сидевшему справа от него, – когда мы говорим «анафилактический шок», мы подразумеваем острый, стремительно развивающийся и чрезвычайно интенсивный иммунный отклик организма при контакте с веществом-аллергеном, по отношению к которому данный организм в силу каких-то причин уже приобрел гиперчувствительность. Я доступно излагаю?
– Простите, доктор, но этого не может быть! – несколько ошеломленно произнес Смолев, как следует обдумав услышанное. – Все случилось за одну ночь! Вы хотите сказать, что у Шиманской было два приступа?!
Патологоанатом пожал плечами, жмурясь на яркое солнце. По спокойному лицу медика было видно, что вера в собственную правоту нисколько в нем не поколебалась.
– Два – это как минимум! – веско изрек он. – Считайте, что это доказано. Первый мог быть задолго до второго. Например, много лет назад…
– Что значит «уже приобрел гиперчувствительность»? – спросил несколько потерявшийся старший инспектор, пытаясь наверстать упущенное и догнать собеседников.
Голос его предательски дрожал от пережитого в морге волнения и стыда за свою слабость.
– Это значит, – снова терпеливо повторил врач, – что аллерген, способный вызвать системную иммунную реакцию катастрофической силы, уже значился в биохимической «памяти» данного организма как совершенно непереносимый раздражитель, о встрече с которым организму, образно выражаясь, уже пришлось однажды горько пожалеть.
Встретив недоуменный взгляд Антонидиса, не поспевавшего за английскими идиомами, врач пояснил:
– Проще говоря, когда-то ваша пострадавшая уже столкнулась с данным аллергеном, и мало ей не показалось. Я даже допускаю, что однажды она уже едва не умерла! Должна же она была это запомнить! По крайней мере, ее иммунная система это точно запомнила. И такой печальный исход – закономерный результат, к сожалению. Странно только, что погибшая перед смертью вела себя настолько легкомысленно. Обычно аллергики, однажды пережив подобный приступ, стараются внимательно отслеживать, что именно они едят и что именно пьют, какую одежду носят, какой косметикой пользуются…
– Саввас, вы считаете, что аллерген мог находиться именно в еде? – наконец, как следует отдышавшись, подал окрепший голос старший инспектор. – Не могло это быть что-то другое?
– В еде? – задумчиво переспросил патологоанатом. – Не исключено… Острая пищевая аллергия – очень распространенное явление, и в качестве аллергенов могут выступать абсолютно любые продукты. Видите ли, дело в том, что реакция зачастую развивается очень быстро – в течение нескольких минут с того момента, как агрессивное вещество попало в организм. И наиболее опасные проявления пищевой аллергии – это как раз анафилаксия и удушье.
– Да, это очень похоже на то, что случилось с Шиманской, – по-русски пробормотал задумчиво Смолев. – Очень, очень похоже… Черт возьми! Неужели я прав?
Антонидис взглянул на владельца виллы «Афродита» со смешанным чувством: Алекс сидел с несколько отрешенным видом, глубоко откинувшись на спинку скамьи, вытянув вперед ноги и сложив руки на груди. Время от времени привычным жестом владелец виллы растирал шрам на левом виске. Старший инспектор знал, что это значит: русский что-то напряженно обдумывал.
Судя по всему, Смолев действительно «нащупал» нечто важное, какую-то зацепку, ниточку, потянув за которую, можно будет распутать все дело, что не могло не радовать, и в то же самое время бывший начальник криминальной полиции злился на себя за собственную недогадливость. Видя, что коллега на время погрузился в глубокие раздумья, старший инспектор решил хотя бы здесь на время перехватить инициативу и досконально выяснить все медицинские нюансы. Вдруг это натолкнет его на какую-то мысль.
– И как это работает, Саввас? – достав блокнот и ручку, поинтересовался Антонидис у врача. – Хотелось бы знать детали. Механизм, так сказать…
– Просто. Аллерген попадает в организм, где затем происходит выброс целого коктейля гормонов и медиаторов, – начал быстро загибать пальцы медик, – гистамин, лейкотриены, простагландины, брадикинин. В результате чего резко падает сосудистый тонус, увеличивается проницаемость сосудистых стенок, ткани отекают, спазмируется гладкая мускулатура, органы буквально задыхаются от ишемии и кислородного голодания. Сосудистый коллапс – резкое падение артериального давления, сердечная аритмия и отечность верхних дыхательных путей, – и, при отсутствии немедленной квалифицированной медицинской помощи, как правило, летальный исход, – подытожил патологоанатом, с лукавой улыбкой глядя на растерянного старшего инспектора, совершенно заблудившегося уже после слова «коктейль».
Наконец доктор сжалился и махнул рукой:
– Не мучайтесь, Теодорос! Я пришлю вам подробное описание всего процесса на электронную почту, если хотите.
Антонидис, оглядываясь на все еще пребывавшего в задумчивости Смолева, благодарно кивнул и смущенно засопел, пряча ручку в блокнот, а блокнот – в карман пиджака.
– Еще вопросы? – обратился к нему медик.
– Как же нам тогда выяснить, где находился аллерген? И какой конкретно? Без этого мы не сможем продвинуться в расследовании, – посетовал бывший глава криминальной полиции.
– Сегодня сложно сказать, где именно находился аллерген. И какой конкретно – тоже пока не могу вам сказать, – покачал головой патологоанатом. – Это могло быть все что угодно! Вообще, аллергенов известно уже так много, что перечислять их можно разве что крупными группами: лекарственные средства, шерсть животных, пыльца, укусы насекомых, пищевые продукты, латекс, косметика, бытовая химия… Список очень длинный. Боюсь, что гадать нет никакого смысла: долго и ничего вам не даст.
Услышав это, старший инспектор совсем понурился.
– Что же нам делать? – мрачно поинтересовался Смолев, выходя из состояния глубокой задумчивости и подключаясь к разговору. – Нам важно понимать хотя бы из какой группы был этот аллерген. Должно же быть хоть какое-то решение? Что скажете?
– Я бы посоветовал вам провести анализ крови покойной на антитела, – с минуту поразмыслив, предложил врач. – Этот тест на иммуноглобулины не только выявляет аллергию, но и определяет аллерген. Пусть в общих чертах, но будет ясно, что это: шерсть животного или, например, пищевой продукт. Это вам поможет?
– Уже что-то! – немедленно оживая, обрадовался старший инспектор. – Где и как мы можем это сделать? В нашей клинике это возможно?
– Здесь мы не можем его провести, у нас нет необходимого оборудования, – покачал головой врач. – Но я могу передать вам образцы крови погибшей, думаю, что в лаборатории Интерпола с этим легко справятся. Результат будет через два-три дня.
– Мы так и поступим, – немедленно согласился Смолев. – Когда мы сможем забрать образцы?
– Приходите после обеда. Я все подготовлю, – пообещал патологоанатом, поднимаясь на ноги и заинтересованно провожая взглядом бегущую мимо молодую медсестру.
Та весело рассмеялась и на бегу показала ему язык. Медик хмыкнул и повернулся к собеседникам.